Млея от льющейся на меня безукоризненно вежливой речи, я безмозгло кивнула, а затем беспомощно проследила как он удаляется, с восторгом замечая как элегантно лежит плотное полотно ткани на развороте плеч, перетекая в складку, подхваченную широким поясом с серебряным шитьем. Какой стройный... Длинные прямые пряди белоснежных волос чуть воспаряли, рея за спиной при ходьбе. Ушел... Только после того как хлопнула дверь, отсекая меня от него, в голову несмело заползли первые короткие мысли.
«Что я наделала? Теперь он думает, что я больная. И дура! Он же сказал, что подданные для него как дети... Больная малолетняя дура! Дура! Кто еще может так себя вести? Королева дур!»
Я закрыла лицо руками.
«О, свет... Как он заботлив! Как красив...»
Спустив ноги вниз, я поднялась и со священным трепетом шагнула туда, где только что стоял король, всем существом впитывая эфирный отпечаток белого тела, оставшийся в воздухе и на полу; потянула носом снежную прохладу его запаха. Если после обморока я была еще способна соображать, то теперь, после настоящего разговора с ним, после таких близких пальцев, глаз, волос, блеска серебряных пуговиц, после того, что он назвал меня по имени и еще тысячи мелочей, каждая из которых для меня оказалась весом с гору, я окончательно потерялась, растворилась и рассеялась.
Когда в комнату поспешно вернулись отец с дядей, я уже лежала на диване с открытыми глазами и потрясенно пялилась в потолок. Отец завалил меня вопросами, долго и скрупулезно выведывая, что делал и чего именно хотел король. Только услышав, что монарх нанес всего лишь визит вежливости и действовал строго по этикету, успокоился. Дядя гневно фыркал, то и дело повторяя, что отморозок лишь пытался продемонстрировать сердце, которого у него быть не может. Я кивала, повторяя «да, папа» и «да, дядя». Или еще — «спасибо, хорошо». О большем я рассказывать не стала, да и не могла. Мой словарный запас сократился до шести слов.
Перед глазами парили крошечные сверкающие точки, лукаво подмигивали и блестящей пыльцой опускались мне прямо на нос и щеки. Дядя и отец не замечали их, рассуждая о своем — таком низком, таком грубом теперь.
Чуть позже появился Хрисанфр.
Вразумительной беседы не получилось и с ним. Породистый жених заботливо предложил мне воды, вежливо справился о здоровье и даже взял меня за руку, а я сидела, не в силах связать и пары фраз, со всем соглашаясь и тихо повторяя «да, спасибо», «да, хорошо». На большее была не способна — во рту у меня роились лишь бессвязные звуки, а в голове — такие же бессвязные мысли. Да я даже не могла толком смотреть в глаза Хрисанфру, потому что там — в глазах — у меня воздушно стоял только король.
Серые глаза... Белые волосы... Губы... Пальцы... Серебряный голос, как ручей... Прохлада воды... Чудовище. Ингренс. Ингренс. Ингренс.
Щеки продолжали гореть.
Когда в комнату зашли дядя с отцом, я уже ожидала от них проклятий. Но дядя благосклонно улыбался. Он наклонился ко мне.
— Норма шепнула, что наша девочка так впечатлена знакомством с ее сыном, что не может и слова вымолвить. А сынок польщен, вышагивает гордый, будто ему медаль в лоб воткнули. Он-то ожидал делового разговора, а ты... — он заговорил совсем тихо. — У меня с ним дело... Так он обмолвился, что устал от хитроумных невест, которые распускают коготки и за словом в карман не лезут. Сказал, что с тобой почувствовал себя как с семьей. Умная девочка, очень умная. Не ожидал от тебя такой прыти. Горжусь! Наша кровь!
«Умная девочка» расширенными глазами пораженно смотрела на родственников. Внутри я только поражалась факту, насколько могу быть безмозгла и еще кому-то нравиться при этом. Так вот он, путь к сердцу мужчины?
— Спасибо, дядя, — машинально вымолвила я, поднимаясь.
Мы выходили назад в наполненный гостями зал. Как ни старалась, я не могла сфокусироваться ни на одном лице, все они рекой текли мимо, а я без всякого притворства беспомощно цеплялась за локоть отца.
— Теперь можем улетать. Мы уже обсудили несколько пунктов договора, они виду не показали, но чую, на крючке, — шепнул отец и поцеловал меня в лоб так ласково, будто я — маленькая девочка.
— Действуй в том же духе, Кларисса, — подтвердил Драннис с другой стороны. — Только не демонстрируй своих... особенностей. Тебе всего ничего осталось дожать его.
«Особенностей...»
Я машинально проверила, не сползли ли когти, будь они неладны. Но они держались — и, пожалуй, лучше меня.
— А король? — единственное, что я спросила. Единственное, что могла спросить. Я оглядывалась, ища в разноцветной толпе белые одежды.
Дядя скривился.
— Всполошил всех и улетел. Он не просто так внезапно прилетал, что-то задумал, точно. С западными семьями у него не ладится, думаю, хозяев хотел при...
— Драннис! Клари сейчас не до политики, — напомнил отец.
