Она снова хотела возразить, но по холодному его взгляду поняла — все бессмысленно. Он положил перед ней раскрытую газету. «Вчера в Саратове было найдено тело Игоря Динова, — прочитала Алена. — Он, видимо, упал с лесов реставрируемой церкви Успения Богородицы. Следствие по этому делу ведется, но главной версией пока остается несчастный случай. Игорь Динов — сын известного в России Валерия Ивановича Динова, одного из самых влиятельных людей в бизнесе…»
Алена откинулась на кресле и закурила. При отце. На ее губах застыла улыбка. «Кто бы это ни был, спасибо», — подумала она и впервые за долгое время испытала облегчение.
Он стоял перед ней и впервые не находил слов. Только боль испытывал он — боль была сильнее любви, и она почувствовала это.
Медленно обернувшись, Ася окинула его фигуру, застывшую на пороге комнаты, грустным взглядом. «Зачем же мы теперь? — подумала она. — Если любовь превратилась в боль, и только… Я этого не хочу. И — какая же разница? Да и имею ли я право портить его жизнь?»
Приговор врача был суровым — у нее никогда не будет детей. Ни-ког-да… Она теперь прокаженная. В этом мире все гордятся потомством — это ведь на самом деле главное. За что же ей наказывать Митю?
— Ася, я тебя не понимаю…
— И понимать нечего, — сказала она, с трудом выпуская на волю слова. — Мир изменился вокруг меня, Митя. И, кажется, что теперь в этом новом мире нет места нам с тобой.
— Ася…
— Нет, Митя, — остановила она его порыв жестом руки, — Нет…
— Но я люблю тебя.
Она не верила. Разве ее теперь можно любить? Такую вот, которую она и сама…
— Митя, тебе это только кажется, — проговорила она. — Это было детство, понимаешь? А теперь настала взрослая пора. Оказалось, что все далеко не так просто, и…
Она остановилась, потому что вспомнила слова Анны Ахматовой — об отчаянии… «Главное — не терять отчаяния»… О, теперь только оно ее истинная сила. Может быть, благодаря своему отчаянию она выстоит?
— У меня никогда не будет детей.
— И что теперь?
Он не понимал ее.
— Ася, детей можно усыновить!
— Можно, — кивнула Ася. — Но мне хотелось своего. Твоего ребенка… Его не будет, Митя! Тогда зачем мы с тобой?
Он хотел ей сказать, что они уже есть. И раз они уже есть, глупо пытаться делать вид, что трагической случайностью была именно их встреча, а не обрушившееся на них несчастье.
— Тебе надо подумать, — сказал он. — Тебе просто нужно время. Я буду ждать. Я буду ждать, когда ты очнешься от своего кошмара. Я буду тебя любить всегда…
Она усмехнулась — едва заметно, кончиками губ. Глаза же остались грустными, наполненными болью. Глаза не верили его словам.
— Что ж… жди. Я не могу запретить тебе ждать меня. Только оставь мне право прийти самой. Хорошо?
Он не ответил ей. Поднялся с колен и пошел к выходу не оборачиваясь.
Ася сжала кулаки. Ей больше всего на свете хотелось остановить его, потому что она и сама не знала, как станет жить без него. Но она не сделает его своей жертвой. Никогда. Она справится. Она ведь сильная… И все-таки сейчас ей хотелось стать слабой. Очень маленькой, слабой, чтобы позволить кому-то взять себя на руки и прижать к груди.
Она подняла глаза, надеясь увидеть свое облако в окне. Может быть, тогда ей будет легче перенести утрату? Облака не было. Только небо — безграничное, голубое и жестокое, оставившее Асю в одиночестве.
Как будто небо обиделось за то, что она только что отказалась от его подарка…
Надоевшая до оскомины «звездочка» продолжала торчать перед Виолеттой, тараща свои до тошноты наивные глаза.
— Да как же, Виолетта, мне же Юра сказал, что вы должны со мной позаниматься! У меня чего-то в голосе не хватает…
«Тебе как раз голоса и не хватает, — подмывало ответить Виолетту. — А так все на месте… Грудь, попка, ножки… Курица ты моя дорогая. Окорочок поджаренный…»
— Раз он находит, что кто-то должен тебе помочь, пусть сам и занимается… — мило улыбнулась она. — Я лично считаю, что ничем не могу тебе помочь… Абсолютно.
Девушка расценила ее слова по-своему. В глазах сверкнуло торжество — ну, как же, она ведь так гениальна, что сама Журавлева признает, что помогать ей не стоит!
— Спасибо… — Она вскочила.
Правда, потом задержалась, обернувшись на Виолетту с некоторым сомнением во взгляде.
— Но Юра сказал мне, что без ваших уроков из меня не получится звезды…
— Юра — идиот, — проворчала Виолетта. — Только из таких, как ты, и получаются звезды… Иди и сверкай…
— Спасибо вам за добрые слова!
Девица явно не спешила уходить — мялась в дверях.
— Послушай, — сказала Виолетта. — Ко мне пришел мой очень давний друг. Я хочу поговорить с ним. Как ты думаешь, воспитанные девочки ведут себя так, как ты?
Девица покраснела, — Леня так и не понял, от стыда ли или от злости. Скорее всего от второго…
— Достал меня этот беспредельный кретинизм, — сообщила Виолетта, когда дверь за ней закрылась.
