Теперь уже ждать нечего – мы раскрылись по всем фронтам, теперь только вперед. Вышли в коридор, каждый по своей стенке, надеясь, что никто на нас из дверей комнат не выскочит – если Марко в конце коридора, то стрелять будем, по сути, друг в друга. Потому идем быстро, заглядываем только в открытые двери. В конце коридора одна дверь приоткрыта, из проема машет рукой Марко, он вообще на полу лежит. Добегаем до него, вваливаемся в комнату. Один боец лежит на кровати, перебинтовали его то ли бинтами, то ли простынями. Крови много, и в комнате, и на повязках, ранение точно тяжелое. Второй боец дежурит у окна, присев сбоку у стены. Сам Марко выглядит лихо – голова перемотана, как у Грюнера, впрочем, только почти вся левая сторона повязки уже красная от крови.
–
Как он? – Грюнер сразу кивает на лежащего на диване. Говорит шепотом, пока мы еще не шумели, незачем и начинать.
–
Плохо. – так же тихо отвечает Марко, не сводя глаз и автомата с коридора. – Если сегодня-завтра не попадет ко врачу, то…
–
Что с Центром? Есть связь?
–
Нет. Только наши рации, с Центром связи нет. Там стреляли много, у входа. У въезда в Центр, точнее.
–
Ладно. Снизу чисто, только вход заминирован, больше сюрпризов не нашли. Что сверху?
–
Сверху что-то есть. Там ранее и стреляли, и грохотало тоже – то ли мина прилетела, то ли гранаты взрывались. Сейчас немного стихло там. Я был уверен, что лестницу тоже бандиты держат, иначе сам бы уже сходил посмотрел.
–
Пошли наверх, втроем справимся. Андрей останется с раненым.
–
Мелкий нам не сильно поможет, – Марко кивнул на бойца у окна. – У него правая рука почти не работает, стрелять может только левой, из пистолета.
–
Черт. Андрей, значит ты с нами. Tак, заходим опять на лестницу, Марко проверяет низ, на всякий случай, если кто-то зашел или спустился. Потом поднимаемся вверх, и зачищаем последний этаж.
–
Принято. Еще есть такой? – Марко кивнул на пистолет с глушителем в руке Грюнера.
–
Нет, но если встретим мутанта, то там уже не до таких. Готовим автоматическое оружие.
Проверили еще раз снаряжение, оружие. Двое раненых остались в комнате, мы вышли в коридор, прошли его еще раз, в другом направлении, и опять стоим, прислушиваемся. Теперь вроде втроем, смелее можно идти. Толкаем дверь, все стволы на лестничную площадку, заходим быстро – я держу верх, Грюнер прикрывает Марко, Марко быстро спускается вниз, на первый. Слышим, что он там дверь открывает, смотрит. Ждем, через минуту поднимается Марко, показывает, что внизу чисто.
Перед дверью третьего этажа останавливаемся. Грюнер показывает, что дверь открываю я, они с Марко поддерживают огнем. Красный свет в моей голове пульсирует, там точно за дверью кто-то есть. Приседаю на колено, Марко сзади меня, тяну дверь на себя, быстро, хватаю сам пистолет, и удивляюсь – на лицо падают капли дождя. Дождь, мелкий и прохладный, засекается сюда ветром через проломленную крышу. Наверное только что начался, когда залезали в здание было сухо. На крышу жандармерии точно мина упала, кусок крыши метрах в десяти впереди наглухо перегораживает коридор. Но красный свет в голове не утихает, опасность еще тут. Дергаем две двери справа и слева от нас – заперты. На третьем этаже никто почти и не жил, насколько я помню. Следующая дверь в коридоре открыта, а боковая стена в той комнате почти совсем обрушена – боковые стены тут сделаны из трухи, в них даже гвозди вбивать опасно. Включаю фонарик – не видно ничерта, уже на улице ночь, еще и дождь в лицо. У Грюнера и Марко подствольные фонари, хорошие, светят ярко. Заходим в комнату, первым идет Марко, и тут на него из пролома в стене бросаются зараженные, несколько штук. Марко реагирует первый, очередь из автомата отбрасывает переднего на спину, он уже мертв. Второго сбивает Грюнер, переводит огонь на третьего, в него же стреляю и я. Зараженные не мутанты – им много пуль ненужно. Эти какие-то еще и хлипкие с виду, короче – легко отбились. Секунда тишины, Марко и Грюнер перезаряжаются, я прикрываю.
