Кусты под нами были просто смяты как упавшей стеной, так и грузовиками, которые видимо сюда привозили мутантов: следы как минимум двух тяжелых машин на растительности виднелись отчетливо.
–
Они еще специально подальше от центра мастерскую получили, потому что шума и пыли от их работы много. – продолжал распалять себя Хенрик. – Я сюда своих ребят даже посылал, но они ничего подозрительного не увидели, да и работали эти сволочи на совесть. Как оказалось – даже слишком хорошо. И что самое смешное, они не сами просили мастерскую подальше, я бы сразу заподозрил неладное. Мы им это предложили. Точнее, кое-кто из Центра так предложил.
–
Знаешь, кто? Выходит, у вашего Зета тут осталось много своих людей. Не все с ним ушли.
–
Мы конечно подозревали, что кто-то мог остаться “кротом”. Следили, пытались вычислить, кто мог бы быть подставным. И не смогли. Этот случай с Зетом не увязали. И это уже мой косяк! – он со злости долбанул кулаком по стене.
–
Ну да, а еще у тебя нет хрустального шара и ясновидящего в штате. – пытался смягчить ситуацию я, но на его месте думал бы так же. Контрразведка на то и контрразведка, чтобы такие вот вещи выявлять.
–
Ладно, пошли, нужно Марко выручать. Тут уже ничего не сделаешь. Правда, у меня есть одна идея. Пусть бандиты и нам теперь помогут. Ваша жандармерия недалеко от въезда находится же?
Мы лежали в зеленой траве, смотрели на ворота в город, сейчас закрытые, и видели крышу здания жандармерии казалось бы совсем недалеко от нас, но по другую сторону городской стены. Идея Грюнера сработала: мы сами вылезли по мосткам наружу, перебежали автобан, и прошли почти до самого въезда на базу по склону горы. Шли очень медленно, прячась и отдыхая, хотя я и сомневался, что бандиты наблюдают склон. И вот мы уже почти час тут, за это время в город не заехала и не выехала ни одна машина, но пару раз часовой из башни с пулеметом выглядывал. За это время Грюнер два раза связывался с Марко, и выяснил их статус подробнее, наплевав на скрытность переговоров: в группе Марко были все ранены, включая и самого Марко. Один был ранен тяжело, в живот, ещё один легко, в руку, сам Марко лишился одного уха – осколком оторвало. Где были бандиты Марко не знал, раскрывать его и свое положение мы не стали, Грюнер ему приказал ждать до утра, хотя мы с ним договорились проникать на базу ночью. Ну, если вдруг бандиты нас слушают, то дезинформация не помешает.
Как мы собираемся проникнуть на базу, я понятия не имел, но Грюнер сказал, что план для этого у него есть: почти сразу за зданием жандармерии, метрах в ста от ворот, стоял такой же "пограничный" двухэтажный жилой дом, в котором уже никому не разрешалось находиться, без исключений – дом был замурован и запечатан, слишком стратегически выгодно он стоял. Дверь черного хода, ведущая по сути наружу базы, равно как и парадная дверь, были заменены на стальные двери с укреплением стен вокруг них. И вот у Грюнера был ключ от этих дверей, как и еще у немногих на базе, кто отвечал за охрану или безопасность. Таких дверей сделали несколько по периметру, на случай, если понадобится срочно и скрытно выходить из города и спасать людей. А вот сейчас все это пригодится для того, чтобы зайти в город. Оставалось дождаться темноты, потому что до заветной двери от нас было метров двести ничем не прикрытого пространства – побеги мы сейчас и нас сразу засекут.
Темнело жутко медленно, как всегда, когда ждешь. Мы уже придвинулись поближе к дороге, максимально близко, чтобы нас только хоть как-то кусты закрывали. Все равно приличное пространство, специально же вычищали сами, чтобы незаметно к базе не подобраться было. Вот проверили, хорошо сделали, не подберешься. Часовые у бандитов если и наблюдали сюда, то себя не показывали особо.
Уже смеркалось, оптики у нас не было, а у них? А мы не знаем. Если у них приборы ночного видения, например, то мы вообще ждем зря, нас заметят и размолотят из наших же пулеметов, не успеем даже "мама" сказать. А если нет, то уже и сейчас можно. Переглянулись с Хенриком, и выдвинулись. От долгого лежания ноги сразу не хотели слушаться, но ничего, разошлись. Бежали не слишком быстро, не таясь – если уже заметят на ровной земле, то все равно, в рост ты стоишь, или пригнулся. И все равно подсознательно хотелось наклониться, скрючиться.
Нет, добежали без приключений, никто в нас не выстрелил, хотя страшно было, аж ладони вспотели. Я присел у стены с пистолетом, хотя кому он сейчас тут может навредить. Грюнер ключ приготовил заранее, быстро в замок, три раза провернуть, дверь открывается бесшумно, петли раз в месяц обязательно смазывали его же люди. Еще миг, и мы уже внутри, тихо, чтобы не хлопнуть, закрываем и запираем за собой дверь. Грюнер тут же идет по грязной пыльной лестнице на второй этаж, лезет в мусорник, выкидывая оттуда пару смятых газет. Извлекает два фонарика, два пистолета с глушителями и несколько обойм к ним.
–
Из такого стрелял раньше? – сказал он, протягивая один пистолет мне, и заряжая свой.
–
