Небо синее раскрылось, будто звездный веер.Жил в местечке на Волыни арендатор Меир.То поляки, то козаки, будто волки, рыщут, Меир наш сидит в подвале или на горище. Годы черные умчались, он живым остался. Как-то поздно, на подводе Меир возвращался.Вдруг козак навстречу вышел и взмахнул рукою: «Неслучайно повстречались ночью мы с тобою…» Над рекою туча ходит, черной птицей рея.Над рекой козак зарезал Меира-еврея.То не туча разметалась, не седая буря — То судья спросил козака, грозно брови хмуря:«Ты ли горло перерезал Меиру-еврею?»И козак ответил твердо: «Я — и не жалею!Я скажу, судья вельможный, я тебе откроюсь.Ты меня казнить прикажешь, я и успокоюсь.Меир был моим соседом и единоверцем.И пришел я в вашу веру не с открытым сердцем.Мой отец — Рувим-сапожник, мать звалась Рахилью. Их могил не сыщешь нынче, занесло их пылью… А еще была дивчина — душу мне открыла.Я любил ее, панове, — и она любила.Да бедна была дивчина, сам я беден тоже.И просватал Хаву Меир — что ж ты сделал, Боже?!Арендатору мамаша много задолжала…Как узнала то дивчина — сразу прибежала.Но стоял я рядом с нею и не чуял лиха!А она ко мне склонилась и сказала тихо:«С нелюбимым жить не буду…» — и взглянула жгуче. Ночью бросилась на камни с той проклятой кручи.И от крови стали камни красными, как маки.Бросил я родную веру — и ушел в козаки!»И сказал судья сурово: «Будешь ты, козаче, Завтра предан лютой смерти — и никак иначе. Но священника пришлю я, ты ему покайся.Он тебе грехи отпустит, ты не сомневайся!»«Не священника пришли мне — ты пришли раввина.За еврейского молиться, за дурного сына.А в могилу положите мне щепотку праха,Та щепоть меня спасала от беды и страха.Прах из Иерусалима, из Святого града, Ну а больше мне, панове, ничего не надо».Братья-евреи Лейба (Александр) и Янкель (Ясько-кравец), во время национально-освободительной войны Богдана Хмельницкого, бежали из родного дома в Сечь, приняли там православие и вступили в армию гетмана. Во время перемирия 1649 г. они на Волыни убили еврея-арендатора Меира. Арестованный позднее и подвергнутый пыткам Лейба-Александр признался в своем преступлении и был приговорен к смерти. Перед смертью он отказался от священника и попросил прислать раввина. Эта история стала основой документального рассказа историка М. Грушевского «Выкрест Александр». «В смерти своей выкрест Александр воссоединился с верою отцов», — так заканчивается рассказ Грушевского.
<p>ПОТЕРЯННАЯ АРАВИЯ</p><p>Старая история в трех балладах</p><p>БАЛЛАДА О ТРОЙНОМ ИСКУШЕНИИ ЕВРЕЕВ КЛАНА БАНУ КУРАЙЗА</p> 