И всюду кровь полностью

– Так, всё, – заявил он. – Ничего не было, ясно вам? – Он хохотнул, покраснев еще больше. – Вы ведь мне этого не забудете?

Красный, как спелый томат, Холден кивнул, а Билли, убрав руку от лица, многообещающе отозвалась:

– Ни в коем случае.

И тут ее внутренний голос предательски заметил: «Какая у него улыбка».

Занервничав, Билли поспешила переключиться на дело:

– На чем мы там остановились?…

С трудом, но им удалось вернуться к работе и закончить обоюдный обмен информацией. Чуть позже, когда Адам спустился вместе с Билли на подземную парковку, его задетая гордость вновь решила заявить о своем существовании:

– И все же тебе не стоило садиться на мое кресло, – напомнил Миддлтон, когда они подошли к его машине, – оно оказалось довольно неустойчивым.

– Так я и вешу намного меньше тебя, – усмехнулась Билли. – А ты ко всем своим вещам так ревнуешь?

Адам посмотрел на нее с непониманием и нахмурился, предвкушая очередной подвох. Воспользовавшись паузой, Билли шагнула к Миддлтону и плавно достала из нагрудного кармана его пиджака ручку.

– Можно? – поинтересовалась она так, будто уже решила, что да, можно.

Адам замер, скосив взгляд сначала на опустевший карман, а затем на ручку и на Билли.

– Можно, – не совсем уверенно отозвался он. – И нет, не ко всем вещам.

– Это радует, – улыбнулась она и внимательно рассмотрела черную ручку с металлическим колпачком и именной гравировкой. – Она мне нравится, и, кажется, я ее тебе не верну.

Миддлтон тихо засмеялся.

– Серьезно?

Тишина.

– Билли. – Он вздохнул. Отдавать ручку вдруг совершенно перехотелось.

«Черт возьми, это же всего лишь ручка», – разозлился Адам, но после недолгих колебаний все же буркнул:

– Хорошо. Она твоя.

– Спасибо, – промурлыкала Билли, с победным видом спрятав трофей в карман своего рюкзака.

– Билли, ты уверена?

– Уверена… в чем? – не поняла она. – Стоит ли ввязываться в это дело?

Адам кивнул.

– Ты сказал, я смогу выйти в любой момент… давай оставим эту дверь приоткрытой? Но здесь и сейчас я… не готова отступать.

У Миддлтона еще оставались в запасе аргументы против – в отличие от сил на споры.

– Я догадывался, что все закончится именно так, – пробормотал он, и внезапно его взгляд остановился на ее губах, но Адам вовремя опомнился и посмотрел в сторону. «Ты в своем уме?» – спросил он самого себя.

– Да и… – Билли не могла понять – ей показалось или нет? – Ты предложил заманчивое сотрудничество. Я не смогла отказаться.

Заманчивое сотрудничество. Вот, значит, как называется провальный план Адама.

– Уже довольно поздно. Я отвезу тебя домой и буду надеяться, что завтра утром мир перевернется с ног на голову, и ты передумаешь, – Миддлтон сдержанно улыбнулся и вновь посмотрел на Билли.

– И не надейся. Конец света – не повод бросать свою работу.

«Но она уже не твоя», – чуть не выпалил вслух Адам. Нет, с этой девушкой нельзя спорить напрямую. Здесь нужен тонкий, почти ювелирный подход.

– Тогда, – он открыл перед ней дверцу БМВ, – прошу на борт. Небольшой отдых не помешает в любом случае.

Билли улыбнулась, заняла переднее сиденье и поймала странную мысль, что этой ночью об отдыхе можно будет только мечтать.

К сожалению, предчувствие ее не обмануло.

«Прости меня, Дэн, я… я не могу».

Эти слова застряли в его памяти заевшей пластинкой. И от них нельзя было скрыться или просто выбросить из головы – но можно сделать вид, что их не существует, и притворяться до тех пор, пока боль внутри не потеряет голос и не перестанет напоминать о себе при каждом случае.

Дэн с досадой поморщился и сделал глоток виски, пробегаясь по ночному городу отстраненным взглядом. Он любил его с детства. Все здесь было родным и хорошо знакомым: улицы, люди, атмосфера, даже воздух, которым был пропитан Чикаго – по-своему разный днем и ночью. И именно в темное время суток чаще всего здесь происходили самые страшные события.

Виски постепенно заполняло разум, голову и плечи накрывало мягкое невидимое покрывало, но этот призрачный уют и покой раз за разом нарушал голос Билли: «Я не могу… извини. Это не для меня».

Это. Не. Для. Нее.

Дэн невесело усмехнулся.

Кольцо Билли вернула сразу же после своего оглушительного признания, не оставив Дэну возможности собраться с мыслями и осознать, что его заранее спланированное будущее за мгновение разлетелось на части, оставив после себя лишь пустоту и неизвестность.

«Почему, Билли?…»

Все полтора года их отношений Дэн пребывал в слепой уверенности, что дела у них идут прекрасно – да и раньше ни одна девушка не вызывала у него таких интересных, сильных эмоций, желания остепениться и наконец вступить на путь самых серьезных отношений, которые по всем понятной логике должны были закончиться свадьбой.

Именно так он и думал: «закончиться свадьбой».

«Идиот».

Розенберг допил виски и поставил стакан на широкие перила просторного балкона. Квартира как никогда была пустой и нелюдимой.