И всюду кровь полностью

Миддлтон ведь сам предложил звонить ему в любое время и при любых обстоятельствах. Так? Так. А детали они не обговаривали, поэтому… Билли покусала губу и покосилась на наручные часы. Поэтому нет никаких гарантий, что он не поступит так же, как и все до него: просто не приедет. Или передумает в последний момент. Да и с чего она вообще взяла, что агент ФБР решит ей помочь? Как будто до этого было иначе. Но и другие варианты у нее отсутствовали. Тони уже сделал все, что мог, и ушел в подполье, а обратиться к человеку из «высшей лиги», обладающему неограниченным доступом к «Эль-Кастильо», Билли так и не рискнула. Она не сомневалась, что на ее звонок ответят, но с большой вероятностью это закончилось бы более серьезными проблемами, и не только для нее.

Билли в десятый раз проверила время на телефоне и нетерпеливо постучала пальцами по коленям. «Нет, он не приедет». И это неудивительно. Кто в здравом уме рискнет и работой, и головой ради малознакомой девицы, не умеющей притормаживать на опасных поворотах? Которую к тому же настоятельно просили сидеть тихо и не создавать проблем?

Она осмотрелась в полумраке подсобки, заставленной стеллажами с кучей коробок неизвестного содержимого, которые она в другой ситуации непременно проверила бы, но сейчас не рискнула лезть на рожон еще больше – хватит и того безобразия, которое она уже натворила.

Но все же…

«Нужно придумать что-нибудь еще». Нельзя просто сидеть здесь и надеяться на чудо. Может, притвориться испуганной официанткой, которая спряталась от домогательств посетителя-извращенца? Билли поджала губы. Нет, в это никто не поверит – как, собственно, и в любую другую историю. А если и поверят, все равно отвезут за город. Это же не союз милосердия, а сообщество влиятельных отморозков, которые не церемонятся с нарушителями их драгоценного спокойствия. И Билли точно не станет исключением – особенно учитывая то, что случайно услышала в соседнем помещении.

– Что известно об Андерсоне?

– Он перестал выходить на связь, а в мой офис заявились федералы. Спрашивали, когда я в последний раз видел Роберта, при каких обстоятельствах, не вел ли он себя как-то странно, ну и все дерьмо в этом духе, – фыркает Шерман.

– Они не будут копать под тебя, успокойся. А если попытаются – их щелкнут по носу, как и всегда.

– Я все понимаю, но Андерсона подозревают в нескольких убийствах, а из меня пытаются сделать сообщника. Будут они копать или нет, но их носы уже по самый затылок в моей заднице.

– Успокойся, ты не первый год в деле, с чего сейчас истерика?

– С того, что я… Несколько дней назад я передал ему деньги, а он… он сильно нервничал и постоянно подгонял меня. Если федералы узнают, что я был последним, кто его видел и кто поспособствовал его побегу, мне… мне конец. Меня даже вся эта крыша не спасет! Он вляпался в крупное дерьмо, и я не…

– Они не узнают. Сколько он не выходит на связь?

– Где-то три дня… да, точно, три дня. Я и не собирался ему звонить после передачи, если бы не парад федералов у меня в офисе.

– Так деньги у него?

– Да, я передал их в клубе три дня назад. Вместе с тем, что он просил.

– Тебе пора забыть про адвокатскую тайну и рассказать, что это было. Если, конечно, ты хочешь, чтобы я помог.

Вздрогнув от вибрации в руке, Билли опустила взгляд на экран и облегченно выдохнула, почти всхлипнула.

«Адам!» – радости Билли не было предела.

– Я на месте. Что нужно сделать?

Он здесь, он не бросил ее и приехал, чтобы помочь. Да, радоваться пока что рано, но все же…

Он приехал.

Адам приехал за ней.

– То, что не удавалось еще ни одному агенту ФБР: – ответила Билли. – Вывести преступника из «Эль-Кастильо».

Когда Билли закончила быстрый, но подробный инструктаж, Миддлтон с подозрением покосился на телефон в руке.