— Хорошо, — протянул Тёрнер, вставая с кровати. Резким движением снял футболку, полностью пропитанную табачным дымом, и, поколебавшись, взглянул на девушку. Конечно, её одежда не избежала той же участи, которая испытала на себе его одежда, но Тёрнер так и не решился избавить Кристину хотя бы от футболки. Не стоит её пугать.
Тело, прибывавшее целый день в напряжении, расслабилось, стоило только почувствовать мягкость постели и тёплое тело около себя.
Фронтмен понимал, что может разбудить девушку, но руки сами потянулись к её талии и обняли, с собственнической силой прижимая к себе. Это казалось настолько правильным, что Тёрнер забеспокоился. Определённо с ним последнее время что-то не так.
Но думать об этом сейчас не хотелось. Ладонь скользнула по нежной коже девушки, и вновь возникла мысль: «Так правильно».
Глава 8
Я проснулась десять минут назад, но так и не спешила открывать глаза. Хотелось насладиться моментом, но это давалось с трудом из-за резкой головной боли. Я же вчера, кажется, выпила совсем немного, а голова болит так, будто весь вечер не выпускала бутылку из рук.
Приоткрываю глаза и стараюсь сфокусироваться на лице Тёрнера, чьи руки обнимали меня во сне.
Это второй раз, когда я просыпаюсь в его объятьях. В остальные разы либо я трусливо сбегала, либо он не удосуживался дождаться моего пробуждения.
Вчерашний день я помню смутно, лишь в голове остались обрывки разговора, состоявшегося у нас с Алексом.
При воспоминании улыбка озарила моё лицо, но мигом погасла, стоило боли ударить в виски.
Рука тянется к его руке на моей талии, обрисовывая контур его пальцев, объёмного кольца на мизинце.
От моих прикосновений Тёрнер едва дёргается, после сжимая мои пальцы своими в крепкий, нерушимый замок.
— Привет, — мой шёпот проноситься в тишине комнаты, уносясь на улицу, сквозь открытое окно.
— Привет, — рука Тёрнера скользит по моей коже, поднимаясь к плечам, и останавливается на моих скулах, с нежностью поглаживая их большим пальцем, — Как ты себя чувствуешь?
— Голова болит, — сказала и тут же морщусь, — Ужасно.
— Мне стоит за тобой присматривать, — делая серьёзное лицо, просветил меня фронтмен, — Ты оказывается, неравнодушна к алкоголю.
Закатываю глаза, пытаясь встать с кровать, что с трудом получается, беря во внимание руки Алекса, сомкнувшиеся на моей талии. А после они же перетащили меня на своего обладателя, отчего я не смогла сдержаться и не вскрикнуть.
— Тише, — фронтмен прижал указательный палец к моим губам, явно находясь в хорошем расположении духа, — Ты чего кричишь-то? Вилсона разбудишь.
Услышав имя своего соседа, замерла, пытаясь угадать его отношение к своему сожителю. Но это, скажу вам, было сложно, учитывая, что я не вижу лица Алекса, а лишь чувствую его ровное дыхание своей спиной.
— Вилсон? Какой Вилсон? — если не знаешь, что делать, лучше претвориться дурочкой, не так ли? — Не знаю такого.
— Да что ты? — губы Тёрнера коснулись моего плеча, — А кто вчера мне так услужливо открыл дверь?
— Может быть вор? А ты сглупил и принял его за моего…, кстати, за кого ты его принял?
— Вор в пижаме и с сеточкой на голове, — я еле сдержалась, чтобы не захихикать. Сеточка на голове Вила — это не для слабонервных, — Тебе не кажется это абсурдным?
— А что? Может ему понравилась моя пижама, и он решил примерить.
Алекс резко сел на кровати, увлекая меня за собой, после убирая с моего лица локоны волос.
— Давай серьёзно, — Тёрнер призывает меня к серьёзности, никогда бы не подумала, — Ты живёшь в одном доме с этим парнем?
— Это его дом, — потираю виски, стараясь унять боль, — Он живёт один, а я ему не мешаю.
Фронтмен заглянул мне в глаза, без доли веселья в голосе, констатируя:
— Мне это не нравится.
«Он ревнует?»- мигом всполошилось моё второе «я», а мне оставалось приоткрыть рот от удивления. Вот так новость. Первым моим порывом было не раскрывать все карты, а понаблюдать за его дальнейшими действиями, но я не посмела, хотя соблазн был.
— Да брось, — счастливо улыбаюсь, дотрагиваясь рукой до его макушки, — Я его совершенно не интересую.
Алекс даже не моргнул.
— Его вообще девушки не интересуют, — бровь фронтмена удивлённо изогнулась, и от созерцания его выражения лица я захохотала, улавливая момент, чтобы стать с кровати.
— Стой, — конечно же, мне не удалось даже пошевелиться, подбородок Алекса уютно расположился на моём плече, — Я чувствую себя ненормальным, — он нахмурился, — Это меня немного тревожит.
— Всё нормально, — с улыбкой успокаиваю его, — Я могу ещё часик так посидеть. Представлю, будто мы на берегу моря встречаем рассвет. И всё равно, что мы сидим на помятых простынях и солнце давно встало.
Неожиданно мне стало щекотно, когда ощутила лёгкое касание на своей шее, только после заметив, как фронтмен подцепил пальцем цепочку, подаренную им.
В смущении опускаю глаза, наперёд зная, что он скажет:
— Ты её не сняла, — в его руках оказалась бабочка, которую он легко открыл, рассматривая нашу совместную фотографию и заветные для меня слова «I Wanna Be Yours». Действительно ли это так? Был ли он когда-нибудь моим?