Провожали мы девушку под доносящиеся издалека шум и крики – это тушили пожар в монастыре.
Вскинув голову и посмотрев на неуверенно держащуюся в седле девушку, я напомнила ей:
– У тебя три дня. Скачи на восток и уже через сутки будешь в Чан-Чан.
Она кивнула, но продолжала неуверенно смотреть на нас.
– Ну, что встала? Вперед! – и Родригес хлопнул лошадь по крупу.
Та всхрапнула и поцокала бодрой рысью. Пару раз оглянувшись на нас, Доминга поскакала в указанном ей направлении.
– Думаешь, доедет?
– Если сделает все, как было сказано, несомненно.
Посмотрев на Калеба, я стукнула его по груди.
– За что?
– За твое осуждение.
Мы, взявшись за руки, пошли в сторону города.
– Мне не нравится мстительность брошенных женщин.
– А мне не нравится корыстность и жестокость мужчин.
С первыми лучами восходящего солнца держащаяся за руки препирающаяся парочка в странной одежде внезапно исчезла, словно ее и не было, из прекрасного белого города, раскинувшегося между вулканами.
Я ожидал Веру в вестибюле, сидя на подлокотнике дивана. Хотел пойти с ней на тренировку. С того матча чувствую ее боль и переживания. Не понимаю, почему она так расстроилась из-за слов Алонсо, но сегодня, один на один, обязательно выясню.
И надо проявить смелость и прояснить наши отношения. Играть в игры дальше нельзя, слишком сильны мои чувства. Я и так затянул с откровенным разговором.
Если Вера не готова быть со мной, без потерь обойтись уже не удастся. Да и была ли такая возможность с самого начала? Сомнительно.
– Калеб, ты не мог бы уделить мне минуту?
Вскинув голову, я увидел, как ко мне, мягко улыбаясь, подходит Каталина. Что-то ее поведение мне напоминало.
– Конечно. Но недолго. Я должен увидеться с Верой.
– Ты знаешь, я наблюдала за вашими с ней отношениями немного с недоверием. Ведь она из Восточного филиала, и значит, вам никогда не быть вместе. Поэтому то, что ты продолжаешь с ней встречаться, это так смело!
Внутри начало подниматься раздражение.
– Не совсем понимаю, как это касается тебя.
– Я хотела бы тебя утешить, когда Вера уедет.
Каталина придвинулась ближе и, добавив в улыбку и во взгляд нежности, прижалась ко мне, даже положила руки на плечи.
Благодаря Вере никакие женские штучки на меня теперь не действовали, но я еще и некоторое время после нашего разрыва наблюдал за Каталиной и уже хорошо знал все ее уловки.
Только я хотел снять с себя ее ладони и отодвинуть, как сзади вышла Вера. Сбросив с моих плеч руки Каталины, она заставила ее развернуться и врезала по лицу кулаком.
Каталина упала навзничь, схватилась за нос и застонала, а я обхватил свое солнышко руками и крепко сжал, чтобы она не пошла бить лежачих.
А Вера хотела, я чувствовал это в ее душе, чувствовал жгучую ревность, которую она ранее скрывала от меня, а вот теперь не смогла утаить.
В душе танцевал и пел бразильский карнавал!
Когда я увидела, как эта гадина обнимает Калеба, в моей душе начала разрастаться боль, мне захотелось сбежать, скрыться. Непроизвольно я потянулась за утешением к Калебу – и не почувствовала внутри его никаких чувств или переживаний, за исключением раздражения.
После этого сдерживаться сил уже не осталось, и, не отдавая себе отчета, я подошла к этой двуличной негодяйке, оттащила ее и со всей силы врезала по лицу. В этот момент ничто не казалось мне более правильным, словно я изучала боевое искусство столько лет только ради этого момента.
Вокруг меня сомкнулись сильные руки, крепко прижимая к мужскому телу.
– Ты с ума сошла?! – прогнусавила Каталина.
– Я и раньше не отличалась особенной вменяемостью. Знаешь, голоса в голове, путешествия во времени… А сейчас вот стою и думаю: простят ли мне убийство секретарши?
– Ты совсем больная! – отползая назад и вставая, крикнула Каталина.
– Вот еще раз к нему подойдешь и узнаешь насколько. Ты поняла?
Бросив на меня злой испуганный взгляд, Каталина удалилась, а я услышала над ухом тихий вопрос:
– Это сейчас была сцена ревности? Очень интересно, как это поможет мне в построении отношений с ней? Может, все это было для убедительности?
Я замерла, в голове просветлело, замелькали панические мысли.
– Да-а…
– Ну, если так, тогда я со своей стороны тоже поддержу легенду.
И Калеб накрыл мои губы своими.
Калеб нежно касался моих губ, слегка прихватывая зубами, а в следующее мгновение углубляя поцелуй, лаская более жарко и страстно.
Как всегда с Родригесом, я забыла обо всем, мысли разлетелись, словно стайка испуганных птиц, а тело начала наполнять нега.
– Калеб!
Услышав голос Алонсо, я пискнула, отстранилась и сбежала. Щеки горели, мысли в голове метались, словно испуганные тараканы. Что теперь делать? Что он подумает?
Скажу, что перед этим покурила запрещенные травки!
И тут же сникла. На творцов они не действуют.
Глупо полагаться на то, будто Калеб не понял, что я ревную его, что я к нему неравнодушна. Стыдно-то как!
Звякнул телефон: электронное сообщение. Открыв, я прочитала высветившиеся слова:
