– Не спеши, – раздался негромкий шепот, и, обхватив своими большими руками мои ладошки, Калеб нежно погладил подушечками больших пальцев изгибы линий судьбы. Этого едва ощутимого прикосновения оказалось достаточно, чтобы я задрожала.
Задрожала всем телом, охваченная возбуждением небывалой остроты. И осознанием силы собственных эмоций, поразивших меня бездонной глубиной. Они словно дремали до сего момента, лишь изредка яркими всполохами страсти прорываясь на поверхность моего сознания. Сейчас же…
Ладони Калеба, собирая одежду в складки, медленно скользнули вверх, окончательно снимая мешавшие тряпки. Его губы, всего на секунду коснувшись в мимолетной ласке уголка моего рта, пропутешествовали к уху.
Целуя, Родригес избавился от расстегнутой мною рубашки и, прижав меня к уже обнаженному торсу, нежно коснулся ключицы и изгиба плеча, втянул в рот мочку уха.
Играя со мной, он изредка позволял себе осторожно прикусывать мою кожу зубами.
И сейчас, вопреки всем своим порывам, я осознала, что таю даже от такой простой ласки. Прикрыв веки, я вся отдалась его нежности, его силе, его лидерству. Мне хотелось одного – полного растворения друг в друге, самой жаркой и нестерпимой близости тел и душ.
Вопреки собственному нетерпению, Калеб явно был настроен прежде свести меня с ума. Знал бы он, насколько я уже близка к этому!
Мужские руки жадно обхватили, прижали меня к твердому телу. Ладони накрыли полушария возбужденно напрягшейся груди, заставив меня застонать от смеси болезненной сладости и восторга.
Я ожидала… надеялась… что вот сейчас мы окажемся на кровати, край которой был заметен в проеме приоткрытой двери, ведущей в спальню. Но Калеб неожиданно остановился.
Прежде чем я успела оглянуться, в надежде понять причину такой перемены, вновь почувствовала на своих плечах тяжелые руки. А следом – страстный и долгий поцелуй в основание шеи… в место, где начинается спина…
Странным образом прикосновение сухих и твердых губ опалило волной разнообразных ощущений – от упоительной неги до едва сдерживаемой ярости нетерпения. Я с трудом устояла на ногах, покоренная нежностью этого поцелуя.
Меня подхватили на руки и понесли на кровать. Простыни холодили разгоряченную кожу, но не приносили облегчения.
Сильное мужское тело накрыло меня, крепкие руки жарко сжали, и я поняла: Калеб не будет сдерживаться.
Я не боялась потери невинности, понимая, что самое важное – это быть с любимым мужчиной. Особенно когда все впервые. Раздеваться было невероятно сложно, ибо не хватало сил оторваться от жадных мужских губ.
В какой-то момент – а я, полностью погруженная в ощущения, которые дарили губы, прокладывающие вниз дорожку из поцелуев, забылась, потеряла счет времени – я осознала, что Калеб сжимает обеими ладонями мою талию. Тепло его дыхания, вслед за очередным возбуждающим прикосновением губ чувствовалось там же.
Снова ощущение его жаркого тела. Волнующее трение и нежность прикосновений. Обезумев от страсти, не в силах больше ждать и терпеливо принимать его ласки, я выгнулась, стараясь оказаться как можно ближе к источнику наслаждения.
И, раздвинув мои ноги, Родригес резко вошел в меня, заставив нас обоих напряженно замереть. Легкий дискомфорт не ослабил желания, и лишь Калеб сверкнул на меня глазами.
Наши тела светились, показывая миру силу страсти и любви, которая горела внутри нас. Не выдержав долгой передышки, Калеб возобновил наш древний танец любви.
Мы сливались в единое целое в истовом и изначальном ритме жизни, обменивались вздохами и стонами восторга. Стремились к общей цели – абсолютной свободе, которая возможна лишь на самом пике удовольствия.
И мой счастливый вскрик бы лучшей музыкой для него.
Наконец я получила то, что мне было просто необходимо, чтобы жить дальше, – моего творца! Это ли не есть счастье?
Лежа на плече Калеба в мягком полумраке комнаты, я была абсолютно счастлива.
– Ты в порядке? – подал голос Родригес, продолжая нежно поглаживать мои волосы.
– Да, все хорошо.
– Тебя выпороть надо за то, что не предупредила.
Приподнявшись и посмотрев на Калеба, я хитро улыбнулась.
– Грозный творец любит ролевые игры?
Меня перевернули и начали щекотать.
– А-а-а… Сдаюсь!
Калеб прижал меня к себе и поцеловал. А я, погладив его по щеке, спросила:
– И когда же это случилось?
Он понял.
– Еще тогда, когда ты была голосом в голове, мысленным образом, я чувствовал к тебе любовь, сильную, крепкую, нерушимую. Ты была идеальным женским образом.
Я радостно улыбнулась.
– Все изменилось, когда я тебя увидел. Поначалу в голове была каша, я не знал, как себя вести, что сказать, что сделать. Внутри поселился страх, что один неосторожный шаг – и то сокровенное, что храню внутри себя, то особенное чувство исчезнет, сотрется, сломается.
– Я тоже этого боялась. Ты единственный, благодаря кому я не была одинока.
