Да уж… Знала бы верная подруга, с каким трудом это Ане удается. Её язык не всегда слушался в нужные моменты, и с него всё время пытались слетать вопросы, могущие поставить собеседника в тупик.
Но, к глубокому сожалению Ани, на следующий день её ещё не выписали. Из другой клиники всё-таки приехал какой-то знаменитый психиатр, которого вызвали, как девушка поняла, специально из-за неё, видимо свой психиатр всё же сомневался в поставленном диагнозе.
Со Аней долго беседовал маленький лысый старичок, слегка похожий на гнома. Несмотря на то, что, на голове у него почти не было волос, борода у него была богатая и густая. А на носу у него сидело, вы не поверите! Настоящее пенсне! Наверное, ему в наследство оставил какой-нибудь его предок, тоже служивший в своё время врачом. Старичок назвался Тимофеем Аристарховичем, задал Ане немыслимую кучу вопросов, внимательно и не перебивая ни разу, выслушал её и сделал заключение, что со ней всё в порядке. О чём написал длинный отчет красивым витиеватым почерком. Такое впечатление, что в эту больницу он приехал на консультацию в машине времени из прошлого века. Аня, при разговоре со старичком, с удовольствием любовалась им, не забывая следить за своей речью.
Ещё бы не в порядке, она же сильно старалась! Кто ж хочет вместо возвращения домой загреметь в психиатрическую клинику, хотя Ане, может, там и самое место. Она показала себя чистой паинькой, о несуществующем муже и ребёнке даже не заикнулась. Семён Семёнович, её лечащий врач, довольно потирал руки. Таким образом, было решено, что Ане можно продолжить восстановительное лечение дома, под присмотром родных. Она пообещала, что во время своего больничного жить поедет к родителям. Вера добавила и свои уверения врачу, что глаз с неё теперь не спустит.
После завтрака, на следующий день, Аня стала готовиться к выписке. С утра ещё сняли швы с её бедного лба и заклеили это место просто стерильным пластырем, велев дома снять его. Аня с сожалением и жалостью к себе, долго разглядывала свою физиономию в зеркале, вернувшись в палату из перевязочной. Да уж, шрам красоты и шарма никак не добавлял, хотя её и успокоили, что он потом станет почти незаметным, но это потом, а до того времени как его скрывать? Там даже волосы слегка подбриты.
Ане принесли одежду и обувь. Она вновь поразилась тому, что не узнаёт свою одежду, которая на ней была в тот день, когда её доставили в больницу, но руки привычно натянули и брюки, и свитер, и туфли. Посмотрев на себя в зеркало, Аня уныло поморщилась. Ну, не её это стиль. Да и физиономия, оставляла желать лучшего, её видок оправдывает себя только тем, что Аня несколько дней провела в больнице. «Ну, ничего, я приведу себя в порядок», – решила она и пошла за выпиской к врачу. Выписка оказалась ещё не готовой, она опять вернулась в палату и завалилась прямо в одежде на кровать поверх одеяла. Нужно было хоть как-то скоротать время до того момента, как всё будет готово и за ней приедет подруга.
К приходу Веры, Аня была окончательно готова, и с нетерпением выглядывала в окно палаты, откуда была видна дорожка, ведущая к её корпусу. День был солнечный, нестерпимо хотелось выйти на свежий воздух. Ей казалось, что она задыхается в палате. Нет, конечно, её часто проветривали, но это всё равно не то же самое, как выйти из больницы. Аня с завистью смотрела на счастливцев, которые шли куда-то по своим делам по улице. Её терпение готово было лопнуть в любую минуту.
Увидев, что за больничной оградой, из подъехавшей машины, вышла Вера и пошла к корпусу, Аня открыла окно и заорала с третьего этажа:
– Вера! Ты чего так долго? Я уже все глаза проглядела! Поднимайся скорее, меня без встречающего на волю не выпускают!
Вера, услышав её слова, весело помахала Ане снизу рукой и зашла в вестибюль. Ещё она тащила в руках большой яркий пакет.
И правда, врач сказал, что пока за Аней кто-нибудь не приедет, выписку ей на руки он не отдаст. И ведь не отдал, вредина! Одну меня, понятное дело, никуда не отпустят. Как же! С головой, может, не всё в порядке. Странные вещи говорила, вдруг до дома не доедет – заблудится.
Аня схватила свой белый плащ, который надевать было нельзя, так как он из белого превратился в грязную тряпку. «Выброшу, – подумала она, – а что ещё с ним делать? Надеюсь, Вера привезла мне что-нибудь вместо него»?
Говорят, что она именно в нём попала под машину, хотя, Аня этого плаща совсем не помнит. Впрочем, как и всю остальную одежду, надетую на неё. И туфли она такие не носила никогда, да они ей жмут, между прочим.
