Агата настояла, чтобы он поехал, а не мучился чувством невыполненного долга. Сама она осталась отдыхать и поправляться. Макс все время слал ей телеграммы, а ванну от раздражения сделал такой тесной, что все равно ее потом переделывали.
Конечно, Агата продолжала писать, ну а Макс мужественно взялся читать ее книги, хотя никогда не интересовался детективами, да и вообще беллетристикой. «В качестве моего мужа, он стоически выполнял эту обязанность… – посмеивалась Агата. – В конце концов эта добровольно возложенная им на себя повинность ему даже понравилась». Сама она продолжала относиться к своему занятию не слишком серьезно, хотя оно было основным источником доходов их семьи: «Когда я заполняла анкету и добиралась до графы «род занятий», мне и в голову не приходило написать что бы то ни было, кроме освященного веками: «Замужняя дама». Я была замужней дамой, таков был мой статус и род занятий».
Человеческая природа везде одинакова.
Агата Кристи говорила, что после второго замужества писала книги в основном «урывками, между делом».
«У меня никогда не было собственной комнаты, предназначенной специально для писания, – вспоминала она в автобиографии. – Впоследствии это создало массу неудобств, поскольку любой интервьюер всегда первым делом желал сфотографировать меня за работой. «Покажите, где вы пишете свои книги».
– О, везде!
– Но у вас наверняка есть постоянное место, где вы работаете.
У меня его не было. Мне нужен был лишь устойчивый стол и пишущая машинка». К тому времени она в основном писала на машинке, хотя по традиции первую главу всегда записывала сначала от руки. Машинку она перетаскивала туда, куда хотела, как сейчас делают с ноутбуками – то на столик в спальне, то на обеденный стол, то еще куда-нибудь.
«Домашние обычно замечали приближение у меня периода писательской активности: «Глядите, миссис снова села на яйца»… – шутили они. – Они всегда знали, когда я была «на сносях», смотрели на меня с ожиданием и убеждали закрыться где-нибудь в дальней комнате и заняться делом.
Многие друзья удивлялись: «Когда ты пишешь свои книги? Я никогда не видел тебя за письменным столом и даже не видел, чтобы ты собиралась писать». Должно быть, я вела себя, как раздобывшая кость собака, которая исчезает куда-то на полчаса, а потом возвращается с перепачканным землей носом».
Разговоры изобретены для того, чтобы мешать людям думать.
В 1928 году по роману «Убийство Роджера Экройда» был поставлен спектакль «Алиби».
Адаптировал роман для сцены популярный драматург и режиссер Майкл Мортон. Увидев первый вариант, Агата Кристи была в ужасе – Пуаро сделали молодым красавчиком, в которого влюблялись все встречные девушки. После долгих препирательств ей удалось отстоять своего прежнего Пуаро, но пришлось пожертвовать своей любимой героиней – сестрой доктора, Кэролайн, которую сделали молодой девицей и придумали ей роман с Пуаро.
Спустя много лет Агата описала похожие споры между драматургом и писателем в романе «Миссис Макгинти с жизнью рассталась». «Вы не представляете, какая это мука, – жаловалась ее героиня миссис Оливер, – кто-то берет твоих героев и заставляет их говорить то, чего они никогда бы не сказали, делать то, чего они никогда бы не сделали. А начинаешь возражать, в ответ одно: «У театра свои законы»… А молодой драматург ей отвечал: «Ариадна, дорогая, ведь я уже все вам объяснил. Это не книга, дорогая вы моя, а пьеса! Значит, зрителя нужно развлечь, дать ему что-то романтическое. И если мы создадим напряжение, антагонизм между Свеном Хьерсоном и этой – как ее зовут? – Ингрид… понимаете, получится, что они вроде и противны друг другу, но в то же время их друг к другу безумно тянет…»
В финале этого романа Агата Кристи мстительно сделала драматурга безжалостным убийцей. А в жизни стала писать пьесы сама, никому больше не доверяя.
Как обычно бывает стыдно мужчинам, когда женщины загоняют их в угол.
В 1931 году Агата Кристи побывала в СССР.
Она навещала мужа на раскопках, а потом они вместе вернулись в Англию, но почему-то в этот раз через Советский Союз, хотя там даже ни одного британского консульства не было. В своих мемуарах она никак не комментировала такой странный выбор маршрута.
Из Багдада в Персию они добрались на самолете одной из первых гражданских авиалиний – одномоторном с одним пилотом. Неудивительно, что пассажиры чувствовали себя отчаянными храбрецами.
