И премьера доказала ее правоту. Зал был полон, а когда занавес упал, зрители устроили настоящую овацию. Сама Агата Кристи говорила, что это была единственная премьера, доставившая ей удовольствие. Актеры играли именно то, что она хотела, зрители принимали спектакль тепло, а ее саму поймали после выхода из театра и еще долго выражали ей свои восторги. «Да, то был памятный вечер, до сих пор горжусь им, – вспоминала она. – Время от времени, копаясь в памяти, я извлекаю его оттуда, любовно оглядываю и приговариваю: «Вот это был вечер так вечер!»
Вскоре «Свидетель обвинения» с не меньшим успехом прошел на Бродвее, а затем знаменитый Билли Уайлдер снял по нему фильм.
Мне всегда было непонятно, почему худшие из мужчин вызывают интерес у лучших женщин.
За права на экранизацию «Свидетеля обвинения» Агате Кристи заплатили 116 тысяч фунтов.
Это была не просто большая сумма. Она была настолько огромна, что агент Агаты Кристи чуть не получил сердечный приступ, когда ему ее озвучивали – он рассчитывал на обычный гонорар в 5–10 тысяч.
Кстати, агент испугался не просто так. В то время в Англии были очень жестокие и запутанные налоговые законы, по которым Агата Кристи могла ничего из этих денег не получить, да еще и остаться должна родной налоговой большую сумму. Для того чтобы не попасть в долговую тюрьму из-за собственной популярности, ей пришлось срочно оформить дарственную и передать права на фильм и деньги Розалинде.
Что касается самого фильма, то он имел бешеный успех и до сих пор остается одной из лучших экранизаций Агаты Кристи. Частично дело в мастерстве режиссера – блестящего Билли Уайлдера, чьей следующей работой стали «В джазе только девушки». Частично в таланте голливудских звезд Марлен Дитрих, Чарльза Лоутона и Тайрона Пауэра. А частично видимо в том, что фильм снимался почти точно по пьесе, без попыток добавить отсебятины в сочиненную Агатой Кристи изящно закрученную интригу.
Неудивительно, что и ей самой фильм понравился. Чего не скажешь о большинстве прочих экранизаций ее романов.
Неопровержимая логика характерна для маньяка.
В 1960 году права на экранизацию романов Агаты Кристи были проданы компании «Metro-Goldwyn-Mayer».
Сделку заключал, как обычно, ее агент, и на сей раз сделал он это крайне неудачно – Агата Кристи только постфактум обнаружила, что теперь киностудия не обязана согласовывать с ней сценарии. С этого момента в кино началась эра «пересказов» Агаты Кристи своими словами. Каждая премьера становилась для немолодой уже писательницы очередным ударом.
Начала киностудия с мисс Марпл. С 1961 по 1965 год вышли пять фильмов о ней с Маргарет Рутерфорд в главной роли. Актриса была отличная, пусть и не очень подходящая по внешности, но сценарии приводили Агату Кристи в ужас. Они были комедийные, написанные в том числе по тем романам, где никакой мисс Марпл не было, а фильм «Все на убийство!», действие которого происходит на военном корабле, и вовсе не имел отношения ни к одной из книг.
Агата Кристи выходила из себя: «Почему, черт возьми, МГМ не может писать собственные сценарии, снимать Маргарет Рутерфорд в роли некой старой дамы, скажем, мисс Сампсон, получать массу дешевого удовольствия и оставить в покое мои сочинения?» Но сделать она ничего уже не могла, и фильмы продолжали выходить.
Кстати, после экранизации «Восточного экспресса» с Альбертом Финни в роли Пуаро, из Агаты Кристи попытались выжать несколько добрых слов о фильме. Но услышали только, что усы у Пуаро могли бы быть и получше.
Зло, сделанное человеком, зачастую переживает его самого.
После войны Агату Кристи задавили налогами.
Как уже говорилось, в то время в Англии была такая налоговая система, что Агате Кристи приходилось платить государству больше, чем она зарабатывала. Если до войны подоходный налог был 20–25 %, то после он составлял 90–95 %. Причем так обдирали только тех, кто получал разовые гонорары, с зарплат налог был куда ниже. И самое главное – ей отказывались засчитывать уже уплаченные американские налоги с американских гонораров. В итоге, если она получала 30 тысяч за изданные в США книги, ей нужно было заплатить 50 тысяч налогов. К тому же она знала, что если вдруг умрет, ее наследники останутся нищими – налог на наследство будет такой, что им еще придется из своих денег доплачивать.
