- Не надо мне лапшу на уши вешать! Нагуляла его с тем типом, что подох в психушке, или же до него с кем было. Что скажешь не так? Выбора у тебя не было, вот и решила навязать нахалёнка сыну моему.
- Это Серёжин сын! – крикнула в трубку Маша.
- Это ты сыну моему можешь и дальше сказки рассказывать, но не мне, тварь ты неблагодарная. Век бы мне тебя не видеть, шлюшку поганую, голодранку нищенскую. Будь ты проклята! Что б тебе в аду гореть за моего сына!
- Мама, что ты такое говоришь? – одними губами прошептала Маша.
- А дело говорю, сношенька ты наша разлюбезная! - свекровь пьяно разрыдалась в трубку. – Слушай правду о себе, змеюка подколодная, чтобы в дом наш пробраться, ты обманом навязалась сыну моему, охмурила его, оженила на себе, только чтоб позор свой скрыть и этим всю жизнь его попортила.
- Это не так.
- Чего ты там бормочешь, гнида вшивая! – голос свекрови пьяненько икнул. – Ноги чтобы больше твоей в моём доме не было, тварь неблагодарная!
Маша без сил опустилась на стул. Из трубки продолжались доноситься истеричные крики пьяной свекрови, к голосу которой подключился и Степан, кроющий жену отборными матами, но Маша их уже не слышала.
Она вытерла катившиеся по лицу слёзы, отключила аппарат, и до боли закусив нижнюю губу, мамина привычка, передавшаяся по наследству, отвернулась к окну. Было неловко перед Марьей Петровной, которая, похоже, слышала весь разговор, свекровь кричала так, что слышно было не только в квартире соседки, но и далеко за её пределами.
А Марье Петровне и объяснять ничего не нужно было. Она по-матерински прижала Машу к себе и успокоила:
- Не бери в голову слова этой женщины. Я тебя с детства знаю и маму твою, Царство ей Небесное, хорошей души была человек, рано только вот на тот свет ушла. А эта женщина, да она просто сама не ведает что творит, Бог покарает за все её слова.
- Бог и так особо не жалует её, куда же ещё наказывать, - вздохнула Маша.
- Лица совсем нет на тебе, - соседка огорчённо покачала головой, - вон, как она на тебя наехала, и ведь всё не по справедливости.
- А может быть, где-то она и права, взять за пример, что жизнь её сыну испортила, если бы не я, у него судьба лучше была бы.
- Да если бы не ты, то её сын давно бы уже с катушек скатился! Вот что я тебе скажу, лентяй твой муж и бездарь. Ты что ли его таким сделала?
- Но… - Маша вымученно улыбнулась.
- И никаких но! Да если бы не это семейство, то твоя жизнь была намного лучше. Вон твоя сестра сейчас в Ленинграде учится. А чем ты её хуже?
- Зато у меня есть Антон, наш с Серёжей сын. И ради сына я готова на всё. Как же его лишать отца.
- Какого отца?! Мать родная, которому в уши каждый день поёт, что это не его сын, и тебя кроет непристойными словами. Отец, который семью не может обеспечить, вечно вижу его безработным и пьяным. Этого что ли ты отца имеешь ввиду? Мой тебе совет, гони его в три шеи, иначе дойдёт до чего-нибудь плохого. От этих людей всё можно ожидать.
- Вы сейчас говорите словами моей сестры, - усмехнулась Маша.
- Да это тебе любой человек скажет, со стороны-то оно всегда виднее.
- А я надеюсь, что у нас ещё всё наладится, - не согласилась Маша.
- Твоя жизнь и тебе решать, как её строить – вздохнула соседка, - но к совету иногда надо прислушиваться, особенно если он исходит от человека, который с добром к тебе настроен.
- Марья Петровна, пойду я. Мне ещё Антона в дорогу собрать нужно. Завтра утром отправляю его в лагерь на месяц.
- А вот это хорошо. Пусть к школе ребёнок на свежем воздухе побудет, сил наберётся. Он ведь у тебя, как ни смотрю, всё дома и сидит.
- Тут вы правы. Он только с ребятами во дворе и играл, а в лагерях никогда не бывал. Боязно его отпускать, да вот Тоня с Сергеем уговорили.
Маша заспешила в прихожую, соседка засеменила следом.
- Пока твоих мужчин дома не будет, отвлекись, отдохни от них. Книжки умные почитай, да и просто отоспись, - посоветовала Марья Петровна.
- Спасибо вам за всё, - поблагодарила Маша.
Она открыла дверь своей квартиры и сразу же наткнулась на сына.
- Я уже хотел идти за тобой, - заявил он.
- И чего это вдруг? – удивилась Маша.
- Тебя долго не было и я начал переживать.
- Уж и отлучиться нельзя, - проворчала Маша.
- А почему у тебя глаза зарёванные? Тебя бабушка по телефону обидела?
- С чего бы это? – слукавила Маша. – Баба Катя тут не причём, просто с Марьей Петровной вспомнили мою маму.
- А я совсем плохо помню бабу Галю.
- Когда она умерла, ты ещё маленький был.
- Она была хорошая, мне Валя про неё рассказывала, - вздохнул Антон.
- Давай сына готовиться ко сну, - предложила Маша. – Утром пораньше встанем, чтобы все остальные дела по дому сделать.
- Папе что-нибудь вкусненькое приготовить?
- И проверить, что ты взял с собой, – Маша строго погрозила сыну пальцем.
- Вот так всегда, - проворчал Антон, - я так долго ждал твоего отпуска, а ты меня отправляешь в какой-то лагерь, а в это время тётя Оля со своей дочкой приедет.
- Прекрати ворчать. Я заберу тебя из лагеря к их приезду, и навещать буду по выходным. Ты не будешь против этого?
- Не буду, - вздохнул Антон.
