— Ляпнула, надо же! Тиран, слепец… Хотя, есть немного правды. Тиран… Тиран? Так не о себе же пекусь! Тиран?! Да пошло оно всё! Какого чёрта я волоку этот воз? — внезапно рассердился Виктор. — Я не подписывался на каторгу! Всё, созываю общее собрание, и пусть избирают себе хоть президента!
Мысль понравилась, а чего откладывать момент освобождения, если хочется? После ужина Виктор объявил, что через полчаса на лужайке перед рестораном состоится первое общее собрание с очень важной повесткой, и попросил никого не опаздывать.
Собраться-то собрались, все до единого, но — как Виктору показалось — не потому, что хотели избавиться от него, «вожака человечьей стаи», а исполняя приказ, подкреплённый страхом, памятью о той, показательной расправе над неслухом.
Объявление Виктора об уходе в отставку выслушали без особо интереса. Никто не лез выступить, но все шушкались. Пришлось «вожаку» назначить ведущим незаменимого Водянова и подсунуть список выступающих. Водянов вызвал Гришу. Казалось бы, приятель убитого парня должен агитировать против «тирана», а вышло наоборот:
— Я никого подходящего не вижу. Пусть он и остаётся. Если его не изберете, я уйду с ним!
«Меня бы спросил сперва, попутчик хренов, а ты нужен мне? — попытался иронизировать Виктор, с неожиданной теплотой глядя на разведчика. — Но от такого толкового напарника я бы не отказался…»
Водянову роль председателя не слишком нравилась — в самом кипела энергия. Он заявил, дескать, не может молчать, и предоставил слово себе. Начал профессор издалека, но быстро распалился, жестоко раскритиковал основные ошибки, допущенные всем коллективом с момента катастрофы и по настоящее время, тактично не упоминая имени командира.
Виктор мог бы оспорить некоторые моменты, но зачем? Пусть их учитывает новый лидер. Однако список упущений его впечатлил и заставил задуматься:
«Несимпатично выглядишь, капитан Ефимов. По уши в дерьме. Ещё чуть-чуть, сам бы в нём и захлебнулся… Вовремя ты одумался, вовремя…»
— …их надо исправлять, и неотлагательно. А самым неотложным мероприятием я полагаю поиск других поселений и установление с ними постоянной почтовой связи. Да-да, не надо хихикать! Только наличие коммуникаций удерживает общество от загнивания, — соловьём заливался профессор. — Подводя итог сказанному, предлагаю пребывание Виктора на посту главы нашего поселения считать легитимным и переизбрать на второй срок, как минимум, четырехлетний.
— Да вы что, сговорились? — сердито шепнул ему «тиран».
Аплодисменты звучали жидковато, да и те прервала Алёна:
— Я против! Против, и всё! Пусть уходит, и как можно быстрее. Человек, который думает только о себе, у которого нет души, — голос девушки звенел гневом, — не имеет права нами руководить. Вы посмотрите, это же бесчувственное бревно! Он не понимает элементарных вещей! Вчера мы с психологом битый час доказывали, что люди имеют право на отдых, Виктор так и не согласился с нами!
«Передёргиваешь, милочка, — мысленно возразил он, — но это к лучшему. Настроишь народ, они себе пастуха по вкусу найдет, а я умою руки, как тот Пилат… Побыстрее бы сбросить этот хомут и смотаться подальше от тебя, Алёна Батьковна. А яришься потому, что мужика нет. Если бы кто-то ласкал тебя ночами, как я когда-то мою лапочку, то и беситься бы задора не было…»
Воспоминания о Лене внезапно приобрели эротический аспект, и фигуристая агитаторша на миг почудилась ему в костюме Евы, так отчетливо Виктор вообразил полушария девичьих грудей, гладкий животик, сбегающий к лобку, где курчавятся светлые — она же натуральная блондинка! — волоски.
«Спятил, совсем, — испуганно отмел он неуместное желание, — возмечтал! Кто на тебя внимание обратит, урод? С твоей репутацией убийцы, с вечно хмурой рожей, с неумением вести нормальный разговор. Сиди уж, солдафон…»
— …достойного, умного и тонкого человека. Предлагаю профессора Водянова.
— У меня самоотвод, — поднялся Сергей Николаевич. — Я неспособен принять суровое решение, а пока, увы, нужны именно такие. Вот советником, помощником, это как раз моё.
— Тогда предлагаю себя! — гневно топнула Алёна.
Народ зашумел, то ли осуждая, то ли поддерживая смелое поведение. Виктор едва сдержался, чтобы не крикнуть:
«Хватит цирк устраивать!»
— Возражаю. Мы совершаем ошибку, — вышел вперёд психолог. — Разрешите мне по процедуре выдвижения кандидатур и по принципу выбора кандидатов? Критерии выбора руководителя в мирный период и в экстремальной ситуации кардинально различны. Сегодня нужен человек волевой, решительный, умный и… последнее условие я скажу чуть позже. Умные у нас есть, решительные — тоже…
Этот мужчина совершенно не походил на того робкого человека, что вчера уговаривал «вожака» устраивать танцульки по вечерам. Сейчас его голос обрёл глубину и сочность, как у хорошего диктора телевидения. Уверенные жесты, выверенные паузы выдавали хорошего оратора, в котором чувствовалось то, что и называется харизмой.
«Вот, что и требовалось, — облегчённо вздохнул Виктор, — только как он себя предложит? Надо помочь, поддержать мужика…»