–
Неглыбоко копають! – покачала головой баба Уля. – Нехорошо! Неглыбоко… – Ее маленькая головенка в ситцевом платочке едва торчала над веселеньким сиреневым заборчиком.
– Мама! – в сердцах воскликнул Сергей Федотович. – Иди полежи на раскладушке!
–
Раскладушка! – с уважением произнесла баба Уля и пошлепала бормоча: – Неглыбококопають! Разве ж то могила? То клумба выходить!
«Она не сумасшедшая, – думал тем временем Смирнов. – В нашей конторе кого-кого, а уж ненормальных точно не было. И Ада не исключение. Нормальнее многих. Что она затеяла?»
–
Ша рожу, – неторопливо жуя жвачку, сообщила Вера, жена шофера Славы, потрогав опухший живот. – Они что, звезданулись?
Слава задумчиво сплюнул через забор:
–
Поглядим, что будет. А тебе рожать еще через три месяца. Не гони волну.
Когда оркестр погрузился обратно в автобус, бугаи заканчивали устанавливать металлическую оградку вокруг могилы, а Ада поправляла цветочки, трогала высокий железный крест, как бы проверяя, хорошо ли, прочно ли он стоит, Олег Витальевич рискнул, наконец, подойти к ней. Вернее, к оградке. Стоило ему приблизиться, как Плечистый шустро подскочил к Аде, обнял ее за плечи, как бы защищая, и грозно воззрился на Смирнова. Зрители за заборами внимательно наблюдали за происходящим.
–
Простите, молодой человек, я могу переговорить с Адой Борисовной? – вежливо осведомился Смирнов.
–
Вряд ли Ада Борисовна сейчас в состоянии, – буркнул сердито Плечистый. – Она только что отца схоронила.
– Вот, собственно, об этом я и хотел… – Смирнов смущенно закашлялся. – Вы, простите, кто будете?
–
Я – ее кузен! – гордо сообщил плечистый.
Во время этого диалога Ада стояла, низко опустив голову и прижимая руки к груди. На последних словах Плечистого она вздрогнула и подняла заплаканное, бледное лицо. Смирнов видел свое отражение в зеркально-черных окулярах, как будто Ада смотрела на него им же самим. Или – куда она смотрела?
–
Что ж, Витенька, – едва слышно прошептала женщина, пошевелив в волнении длинными пальцами, – если человеку необходимо поговорить, значит, надо поговорить. Ты не волнуйся, я… я справлюсь, – и она порывисто всхлипнула. – Иди, расплатись с музыкантами, иди! – Она легонько подтолкнула кузена, и тот послушно пошел к автобусу, сердито оглядываясь на Смирнова. Рабочие уже совсем закончили с оградкой и отвалили куда-то за автобус, похоже, пить водку.
Олег Витальевич проводил их понимающим взглядом.
