–
Ладно, хорошо, – Олег Витальевич примирительно поднял руки в позицию «сдаюсь». – Будем решать вопрос официальным порядком. Тогда наберитесь терпения. Сами знаете, где живем, не ждите быстрых перемен. Всё! Сходка окончена. Давайте разойдемся, все-таки неловко тут – могилы.
И еще не произнес вслух Смирнов слово «страшно», а ему было страшно. Ведь эти олухи не были ТАМ и не знают, что за оградкой другой воздух, другое самочувствие и даже другое измерение. Не то там, не то… Надо все же сходить туда с кем-то, надо себя проверить… А если этот кто-то ни фига не учует? Значит, он, Смирнов, того? И все об этом узнают? Олега Витальевича аж передернуло: нет, ни за что! Он должен справиться с наваждением! И ворона Карма – всего лишь ворона. Ученая. Они ж, эти вороны – умные, собаки!
Народ расходился тихо, мрачно, но с некоторым чувством удовлетворения: денег из них выколотить не удалось! Зато удалось этому Смирнову из правления придать некоторое ускорение… Все-таки, когда гуртом, всем народом навалишься, гору сдвинуть можно.
Похоронный автобус уже почти въехал а Москву. Бугаи-рабочие весело пили водку и закусывали свежими огурцами в конце салона, а скорбная Ада Валяева сидела ближе к началу и, не отрываясь, смотрела в окно. На ней был все тот же элегантный черный наряд, те же черные кружева на золотистых локонах.
–
Жарко же! – заботливо говорил ей кузен, сидящий рядом. – Хоть мантилью сними.
Ада раздраженно отмахнулась:
–
Траур есть траур. Вот ты сегодня – прямо плейбой с пляжа! Соображать надо…
– Ад, я не могу, я плавлюсь от жары! Это ты у нас нечувствительная женщина! – и он игриво пощекотал ей грудь. Она ткнула ему локтем в живот:
–
Не смей! Как ты можешь? Сейчас? – Она вытерла выкатившуюся из-под правого стекла слезу. Кузен развел руками.
–
Ну, знаешь… Надо же меру знать! Чего ты передо мной-то играешь?
– Играю? – Ада закаменела в позе крайнего недоумения. – Что, может, мой брат-герой жив и здоров? И не умер вовсе?
– Но мы же оба знаем, где… – начал было Витек, но получил такой тычок в пах, что задохнулся, а глаза его полезли из орбит. – Ты что, очумела? – прохрипел он, согнувшись пополам.
–
А ты молчи, сучок паршивый! Рот свой заткни и не болтай, – зашипела Ада ему в самое ухо, потом, как ни в чем не бывало, она вновь уставилась в окно. Кузен отдышался, пришел в себя и осторожно сказал:
–
Не вибрируй, Адочка, я только вот что подумал… Дожать бы надо. У нас ведь такие планы, да? Я рассчитываю… По-моему, нужен еще один удар.
