— Разговор есть, — произнёс Дима, и его мимика выражала доселе незнакомые мне на его лице чувства: тревогу, грусть, сожаление?
— Давай поговорим, — согласился я, и мы прогулялись до лестницы по общажному коридору.
Встав у перил, и облокотившись на них Дима начал говорит, понизив голос:
— Короче, меня попросили тебя информировать.
— О чём и кто? — прищурился я.
— Пацаны города, — ответил он, посмотрев в пространство между лестницами вниз и вверх.
— Уже интересно, — улыбнулся я. — А почему тебя, а не кого-то еще?
— Самому Григо не в положняк до тебя ходить, а все знают, что мы с тобой тренируемся. Поэтому сказали мне.
— Ну, добро. Раз сказали — говори. — улыбнулся я, их уличная иерархия начинала забавлять.
— Короче, по итогу Шмель на стрелку согласился, а потом пацаны Казацкие позвонили и сказали, что он вдруг пропал. А «улица» вот что думает: Шмель деньги у пацанов крал и, чтобы свою предъяву тебе обосновать, и на ножах с тобой не резаться, к тебе торчка подослал. А когда ты его кента уработал, Шмель на рывок и сорвался.
— Переведи последнюю фразу, — попросил я, чувствуя, как в висках начинает стучать.
— Сбежал от своих, побоялся, что ты его зарежешь на стрелке. Сейчас все говорят, что ты какой-то мастер единоборств и что тебя, как настоящего зверя перо и даже пуля не берёт. Короче, вопрос с Казацкими зарыт. А пацанам в городе сказано, чтоб никому к Медведю в берлогу не лезть. Типа ты ментовской, но правильный ментовской, Вороновский.
— Вот спасибо! — Я сделал вид, что поклонился в пояс, скрывая нервную усмешку.
— Ну и тренироваться мы с тобой теперь можем, — осчастливил меня Дима.
— Серьёзно, не западло? — я намеренно усилил сарказм в голосе.
— Григо сказал, что нет. — кивнул боксёр.
— Друг, а ты в жизни кого больше слушаешь — себя или Григо? — спросил я, понимая, что возможно это не моё дело.
— Это… Саш, я не могу Григо не слушать, он брат мой родной.
Вот это поворот. Тут я наверное сделал очень удивлённое лицо, что в нашем разговоре повисла пауза.
— Добро, давай через недельку, у меня ещё царапина на шкуре не зажила, — показал я ему на свою грудь, где под рубахой угадывался контур бинтов.
— Давай. Если что, также по утрам? — спросил он.
— Давай по утрам, — кивнул я.
Мы пожали руки — его ладонь была слегка влажной от волнения.
— И ещё… Брат сказал, что ты правильный пацан. Не был бы ментовским — можно было бы тебя к движению подключить, — произнёс Дима, избегая моего взгляда.
— Ну, получается, хорошо, что нельзя. И я не ментовской, и не уличный. Я сам по себе. Борец — я вот.
— Потому Медведем и прозвали, — улыбнулся Дима и, махнув рукой, пошёл вниз.
В голове заиграла поздняя песня Короля и Шута: «Мне очень грустно, что в сердце пусто, все мои чувства пожрал медведь!» Но слава всем, кто за это ответственен — у меня в душе не пусто. Есть Аня, есть спорт, есть какая-никакая, а семья. А эти все игрушки в «ментов и бандитов»… Пускай сами с собой играются в «казаки-разбойники»!
Я вернулся в ботанический уголок, где мои «шантажисты» покорно копошились у аквариума. Присев рядом, я торжественно объявил:
— За свою деятельность на стороне зла вы теперь военнопленные Стороны Света! И подчиняетесь персонально мне!
— Что ещё за войны света? Какие военнопленные? — ёрзнул на месте Егор.
— Тебе сейчас самостоятельно пробить или сделать эти записки достоянием общественности? — наклонился я к нему, чтобы он почувствовал разницу в габаритах.
— Ни то, ни то, — опустил глаза в фиалки Егор.
— Я теперь ваш Тимур, а вы — моя команда добра! — продекларировал я, расправляя плечи.
Судя по непонимающим взглядам, пришлось пояснять:
— Вы столько бед принесли людям, что теперь всё оставшееся время будете под моим личным руководством приносить добро. Шаг влево, шаг вправо — сначала тумаки от меня, потом обнародование компромата. Это понятно?
— Понятно… — понуро ответили мои новоявленные «миньоны света».
— Будете хорошо себя вести и инициативно помогать всем, кому вредили, — освободитесь условно-досрочно. На последнем курсе сожгу ваши писульки, — добавил я пряника, хотя прекрасно понимал — этих жуков ещё долго придётся воспитывать. — Задача номер один: поменять лампочку в аквариуме и напильником отчистить камень, который воздух расщепляет, чтоб хорошо расщеплял. Задача номер два: к вечеру тихонько распихать по всем комнатам, которые шантажировали, записку с текстом: «Никаких денег не надо, это всё была шутка». Это понятно?
— Понятно… — прошептали они хором.
— Рад, что вы такие понятливые! На сегодня пока всё. Не сделаете — получите по шее!
Спускаясь вниз, я зашёл к Армену предупредить, что его квест выполнен и больше его беспокоить не будут. Он тряс мою руку своими пухленькими ладонями, и я вдруг заметил, что моё предплечье стало заметно шире, чем в тот день, когда я впервые увидел себя в зеркале туалета поезда Тамбов-Колодезная. Прогресс есть, но слишком медленный!
