Этот Джон уловил флюиды влюблённости, зарождавшиеся между мной и Александрой, и перехватил их без труда, ибо был создан для этого. Он был боеголовкой с любовным наведением. Ощутив рядом любовь, он вторгался и разрушал её. Я думал посвятить этому периоду нашей жизни целую главу, но не хочу. Этот карманный иуда рода человеческого, даже не подозревал, кого поцеловал в лице Александры и что это был за поцелуй. Полагаю, роль сребреников сыграло голодное юношеское либидо. Ничего плохого сказать о нём не могу: парню даже не понадобилось её соблазнять, он уже был близок к этому, но задача зла была выполнена прежде, чем это произошло. Планом был не соблазн, не связь — а разрыв и разлука. Антураж, необходимые эмоции и удары обеспечили родственники с обеих сторон. Сашина мама считала этого Джона тупицей и нещадно давила на Сашу, так давила, что подавила надолго в ней саму способность любить. Косные родители Джона сочли Александру с её свободолюбивой манерой выражать свое мнение и одеваться девицей лёгкого поведения. Когда-то, возможно, она была ею, но не в этот раз. Если бы на месте Джона был я, мы бы это всё победили, но одна против всей этой толпы, инспирированной нашим недругом, Александра была бессильна.
Самая тонко организованная из нас была нейтрализована. Основой и знаменем Сашиной натуры была вера, доверие, убеждение. Играя на этом инструменте, она могла творить чудеса. Мой тёзка и его родственники уничтожили эту веру. Пока мы оставались вместе, Александра умудрялась частично восполнять утерянные способности. Но отныне она уже занималась не нашей победой, а собственной бедой, и на распутье свернула в сторону своей беды. Как человек, она ищет веру, окунаясь в православие, в логику, в колдовство. К сегодняшнему дню фиаско — её реальность.
А виноват я.
Тысячу раз я.
Я не смог заставить её поверить тогда в свой сон.
Я не смог дать ей того, что должен быть.
И ей не хватило того же.
Но вина лежит целиком на мне.
Это — не просто самобичевание, это — совесть.
Чего-то мне не хватило.
