Виктор сунул мне под нос листок, где фраза «Везёт?!!» была дважды обведена, а потом крупными буквами: «Осторожно, Ваня! Как бы невзначай!»
Я кивнул ему.
— Ты не завязала с альпинизмом?
— Нет, — отозвалась трубка.
— После всего, что случилось? — изумился я.
— Я же говорю, мне везёт, — просто ответила Таня, — я с детства попадаю в такие ситуации, и в последний момент выживаю. Моя бабушка говорит, что я родилась заговорённой. Я всегда…
Связь прервалась.
— Вот и всё, — Виктор полез к себе в сумку и достал толстую потрёпанную тетрадь.
Я набрал номер, который только что получил от девушки, но длинные гудки никто не спешил прерывать.
— Что всё? — упавшим голосом спросил я.
— Она всегда выживала, пока была наживкой, а теперь… — говоря это, Виктор аккуратно сложил листок, надписал на нём дату и, зажав двумя пальцами, бросил его в тетрадь, затем продолжил:
— Можешь забыть о ней навсегда, — а сам удерживал мой взгляд и отрицательно качал головой, — и это можешь выбросить, — он бросил тетрадь на стул.
— Но почему?
Виктор только усмехнулся, бросил нарочито долгий взгляд на тетрадь, откуда торчал уголок листка.
— Хочешь напоследок фокус?
— Напоследок? — забеспокоился я.
Виктор вытащил из сумки обойму пистолета Макарова, повертел её перед моими глазами, чтобы я заметил, что она заполонена боевыми патронами, потом выудил сам пистолет, вставил обойму, дослал патрон в патронник, снял оружие с предохранителя.
— Что? Нет, Виктор, нет! — закричал я, когда он направил пистолет мне в голову и нажал на курок.
Я всё ещё кричал, но уже раздался только сухой щелчок.
— Псих!!! — выпалил я. Тяжело и часто дыша, я выхватил пистолет из его правой ладони, — фокусник хренов!
— Что произошло? — ледяным голосом спросил Виктор.
— Ты ловкач! Патроны без пороха! — я не мог отдышаться, — зачем всё это?
— А если бы это была осечка? — спросил Виктор невозмутимо.
— Тогда я бы не посоветовал тебе пробовать по второму разу, — я метался, не зная, куда засунуть пистолет.
— Верни оружие, — тихо попросил Виктор.
Я вернул, а что было делать.
— Что ты хочешь мне показать? — со страхом спросил я.
— Вот это.
Виктор приставил правой рукой ствол к своему виску, а левую, дрожащую, протянул мне:
— Дай мне руку.
— Это уже не смешно, — равнодушно ответил я, — ты спятил, он не выстрелит.
— ДАЙ МНЕ РУКУ! — прошептал Виктор, а его зрачки стали настолько широки, что я невольно испугался и схватил протянутую руку, она была ледяная.
Виктор зажмурился, помедлил, и нажал на курок.
Снова сухой щелчок.
Теперь он дышал, как после длительного забега.
Я смеялся:
— У тебя же там не боевые.
Виктор пропустил мои слова мимо ушей и пожаловался:
— В себя стрелять гораздо труднее, — смахнул капли пота со лба.
Я не знал, как показать разочарование и возмутился:
— Что с тобой? Олег ещё мог бы такие шутки, даже не шутки, а глупости, вытворять, но ты! Не пойму, зачем ты меня напугал в первый раз, а чего ты хотел добиться своим вторым действием, и вовсе не возьму в толк!
— А если это была вторая осечка? — спросил Виктор, постепенно обретая утраченное хладнокровие.
— Тогда и третья тоже будет осечкой, и четвёртая, и пятая, пока не вставишь нормальный заряд.
Виктор протянул пистолет.
Я взял, пистолет был влажным и скользким от пота.
— Направь его… — он оглянулся в поисках цели, — на телевизор и стреляй.
Я фыркнул, прицелился в телевизор и нажал на курок — раздался острый, оглушительный в малом помещении хлопок, телевизор с гулким звуком дёрнулся, белёсый туман полыхнул во все стороны. Я зажмурился. Когда вновь открыл глаза, то обнаружил, что пуля не только пробила кинескоп навылет, но и вонзилась в стену, пахло порохом, а гильза громыхала по паркету, и звенело в ушах.
Пока я в шоке обдумывал произошедшее, Виктор деловито залез под стол.
— Значит, ты стрелял… — Виктор уже поднялся на ноги и, не дав договорить, сунул мне в руки гильзу, на которой я разглядел три вмятины: первую от выстрела в меня, вторую — в Виктора, третью — в телевизор.
Пока я разглядывал взорвавшийся кинескоп, Виктор спешно чиркал в тетрадке, перелистывая сложенные листы, схемы, дописывая чудные каракули, потом поставил сумку на стол, сложил в неё тетрадь, забрал оружие, который я продолжал сжимать в руке, разрядил и убрал за пазуху, а обойму — в задний карман брюк.
— Проводишь? — с этими словами он направился в коридор.
Я замешкался, а когда нагнал, Виктор был уже в куртке, меховой шапке и топтался в прихожей.
— Прощай, — он обнял меня, от него пахло одеколоном.
— Что будет дальше? — задержал я его.
— Нас уничтожат по одному, — был сухой ответ.
— Зачем? Кто? Что можно сделать?
— Разбираться тебе, ты у нас самый главный.
— Я?
— Да, — Виктор повернулся, отпер дверь и приоткрыл.
— Постой-постой, если бы на моём месте был Олег…
— И Маша, и Александра, и Олег, то осечек бы не было, — пояснил Виктор.
— И ты так это проверил? А если все вместе?
— Тогда, возможно, была бы, сам понимаешь, было не до экспериментов.
— Что я должен делать?
— Сам решай. Собрать всех в одном месте — не поверят, не захотят, ты пытался. Но кого-то одного ты можешь убедить и спасти.
