Математический подход Виктора, простой до гениальности и гениальный до простоты, навёл его на мысль, до которой даже я не додумался — он начертил такие графики для каждого из нас, и аппроксимировал на будущее. Каждый из них он отметил крестиком, просто и лаконично, а снизу пунктуально зашифровал в легенде: «дата смерти». График Виктора, Маши, график Александры, график Олега, мой график были сколоты вместе скрепкой и пронумерованы, а общий график был озаглавлен как сумма всех предыдущих, на нём тоже стоял крест, крест, с датой сегодняшнего дня, а рядом стояло семь цифр, которые были дважды обведены овалом. Виктор считал их важными, но мне они ничего не говорили. Не во всех графиках линии заканчивались крестами, например, в одном графике линия вовсе не доходила до красной черты, которая была продлена по горизонтали вправо и влево, а линия колебалась ниже, а в моём дата была та же что и на общем, только стоял знак вопроса и те же семь цифр, что и на общем, обведённые в двойной овал.
Все красные кресты по горизонтали располагались на одной и той же высоте.
Стоило бы перепроверить и повторить размышления Виктора и понять значение чисел на моём и общем графиках, но время. Время. Времени не было. Теперь же не было и смысла.
Почему он не показал эту тетрадь раньше?
Почему мне в руки она попала не сразу?
Почему он не подсказал мне?
Почему всё так резко завертелось, что мы с ним больше не успели поговорить по душам?
Зачем задавать вопросы, когда уже знаешь ответы?
Я хранил тетрадь в память о нём, сегодня я всё знаю, сегодня я узнаю, то чего не знал, увы.
Стопка листов летит в кучу мусора, который жгут дворники, дым обволакивает листки, страницы коробятся, постепенно чернеют, они вспыхивают, словно облитые бензином…
Я шагаю дальше на встречу с тем, что погубило или погубит, или губит прямо сейчас каждого из нас.
<p>Олег и Александра</p>Может создаться впечатление, что мы с детства были бандой начинающих заумныхшизофреников, собиравшихся вместе, чтобы посмаковать выкрутасы собственных маний и параной. Вовсе нет.
Мы, каждый сам по себе, вели собственную жизнь, без оглядки друг на друга, а то, что я рассказываю, происходило подспудно, как живут сами собой наши сны, одновременно отрешённые от реальности и связанные с нею загадочными нитями, ведущими из яви в сон и обратно призрачными тропинками.
Каждый переживал кризисы, свойственные нашему возрасту и полу.
Водоворот реальности вращался каруселью, затягивая повседневностью вглубь мира.
Если ввести зависимость погружения в повседневность, то на первом месте окажется Олег, с которым через час я встречусь, который обещал сюрприз, и чьи сюрпризы всегда бывали приятными и неожиданными. Наши с ним совместные встречи происходили сами собой с частотой примерно раз в месяц.
Была важная особенность, соединявшая всех нас и меня с Олегом больше всего. Это — ощущение единения и взаимопонимание без слов, чувство, что наши души связаны единой пуповиной. И эта пуповина истончалась с годами. Это можно было замедлить. Для этого надо не просто встретиться в гостях, и даже не с ночёвкой отправиться за город на дачу, а оказаться вдали от городов и людей хотя бы на неделю.
