— Не называй меня «дорогой»! Меня это бесит! Ваня! — возмутилась она, — ты что, не знаешь про Олега?
— А что я должен знать? — озадачился я.
— Тебя неделю в Москве не было, — обвинила меня Саша.
— Значит я прав? Смотри, стоило мне отлучиться, и Маша отменяет день рожденья, а Олег, вот, кстати, он сидит у меня, живой и по моей теории в полной безопасности.
— Опять ты за своё! Что он тебе сказал? — встревожилась Саша.
— Пока ничего, пьём пиво, собираемся фильм смотреть, заезжай ко мне, — пришла в голову удачная мысль.
Саша помолчала секунд десять.
— Вряд ли она приедет, — прошептал Олег.
Он был прав, Саша редко меняет планы, а, точнее, редко может запланировать и договориться о будущем — у неё вечно тысячи планов, которые наперекор один другому рушатся, возникают, меняются.
— Я буду, — коротко и мрачно произнесла Александра, — пока.
Я уложил трубку на место.
— Что? — полюбопытствовал Олег.
— Кто-то в гробу перевернулся, — усмехнулся я. — Хотя она всегда импульсивна и непредсказуема, как ветер, в голове одновременно и десять мыслей, и ни одной.
— Я её давно не видел. — предупредил Олег. — А последний раз мы с ней разругались по телефону.
— Как всегда? — спросил я, их общий лейтмотив был «Олег, как ты можешь так жить?».
— Хуже. Ты знаешь, почему Маша отменила день рожденья?
— А ты?
Олег отпил пива, похрустел чипсами и пояснил:
— Они с Александрой не поладили.
— Давно?
— Ну, началось за месяц до того, как ты нас собрал, а случилось после того, как ты смотался из города. Знаешь, Маша тебя поддержала, она согласилась, что над нами «нависает нечто», потом разговор перекинулся на Сашины визиты в церковь…
— Церковь? — перебил я.
— Ну да, университетская церковь.
— А, припоминаю, было такое увлечение. Я еще веселился по этому поводу: хаотичная суетная Александра и такие чопорные домостроевские попы в черном вокруг.
— Зря веселился, теперь это не увлечение, это — страсть. Саша там днюет и ночует, у них заводила отец Максим.
— Дальше? — упавшим голосом попросил я. Пить пиво расхотелось, и я отодвинул бутылку.
— Ты лучше выпей ещё. Маша сказала, что эта церковь с отцом Максимом только и интересует Александру, а та взорвалась, так одно за другим, и — всё, — Олег развёл руками.
— Слушай, а я и про церковь почти не знал, — медленно пожаловался я. — Но они же всегда мирились!
— А теперь нет, — вздохнул Олег.
Я уставился Олегу в глаза и мимолётом удивился — какие у него маленькие зрачки — потом с расстановкой задал вопрос:
— Олег, ты считаешь, что я прав?
— Честно? Ой, только не гипнотизируй меня, пей лучше ещё. Пока тебя не было, я попал в ДТП. Прикинь, ехал на красный, а оттуда урод на мерсе прёт! Я газу дал, чтобы проскочить. И он газу дал! Столкнулись!
— Олег, — я осушил внезапно пересохший рот пивом, — это не совпадение, что я уехал, а ты попал в ДТП.
Олег уныло глянул на меня. Так смотрят на зубного, который сообщил о больном зубе:
— Не хочу верить в заговоры! Хочу радоваться жизни, ездить на красный, встречаться с ментовской дочерью! Да, я помню ту крышу на Алтае, камнепад в Саянах, мне даже Виктор свою тупую тетрадь показывал, но это бред, чепуха с точки зрения нормального человека!
— Олег, да или нет? — настаивал я.
Он помялся:
— Да, — ответил, глядя в пол.
— Запомни это сомнение, — я отметил, что ему приходится врать, но такова природа моего вопроса. Когда нас пытаются уничтожить, вопрос надо ставить ребром.
Оставалось ощущение недоговорённости, но я подошёл к окну и увидел, как Александра в белоснежной шубке подходит к подъезду:
— А вот и Саша, — кивнул я Олегу. — Пойду впущу её.
Мы неплохо пообщались, но Александра, казалось, забыла, зачем ехала ко мне. Или не захотела говорить при Олеге?
* * *
Какой надрывный мотив обречённости в весенних вечерах! К этому никогда не привыкаешь, а в мае привкус мимолётности вечернего бытия обостряется, из-за контраста с зимними короткими днями, и по сравнению с ранней весной в мельхиоре частых дождей.
Темнеет резко.
Свет дня длителен и ярок, что создаёт иллюзию удлиненной середины дня, а когда горизонт трогают сумерки, смотришь на часы, и, оказывается, уже почти ночь.
Главная беда в том, что не успеваешь поймать тот отрезок дня, когда вечереет. День — и сразу ночь. Я много раз пытался отследить этот краткий миг, но всегда что-то отвлекало, так случилось и сегодня.
На этот раз я пожертвовал вечер подготовке к экзамену.
