Сейчас она скажет: "Постой…" Потом остановит меня в последний миг, возьмёт за руку и поцелует напоследок. Её губы задрожат? Мои тоже? ЭЛЬ вся запылает жаром. Когда-нибудь поцелуй умрёт, я открою глаза: ЭЛЬ станет холодна, как космический вакуум, недвижна, как мраморная статуя, непреклонна, как сам роковой фатум. Абсолют апофеоза Бытия. А я шагну прочь, наши ладони разомкнутся, и моё предпоследнее существование в мире Бытия завершится…
— Целовать не буду. Ты прыгаешь?
Я открыл глаза. ЭЛЬ скучала рядом, постукивая носком туфли о чёрную скалу, а в руке сжимала общую тетрадку, разрисованную разноцветными зверюшками.
— Не будешь? Тогда почитай на досуге, а я пошла, — она вручила мне тетрадку, развернулась и двинулась по тропинке, её каблуки увязали в земле, она остановилась, нагнулась, сняла туфельки, бросила их в меня и побежала прочь босиком. — Будь ты проклят, фигляр!
Я ухитрился поймать обе туфельки одной левой, сам не знаю зачем.
— Что это? Оставь сигареты! — крикнул я вслед.
— Курить вредно! — отозвалась ЭЛЬ из темноты.
Красиво не получилось.
Я сел на скалу и повертел тетрадь в руках. В сумерках я только разобрал каллиграфическую вязь "Дневник". Спасибо небесам, Млечный Путь разгорелся и показал мне лабиринт строчек. Я принялся читать. Это были записки ЭЛЬ. Когда я дочитал их, уже светало. Потом я встретил солнце.
Мне было пора умереть, как предсказал Виктор.
Или Виктор предсказал мне смерть, чтобы я не послушался?
Я взял дневник ЭЛЬ, заткнул его за пояс и двинулся в ближайший город, женился, прожил там семьдесят лет и умер от старости в окружении внуков.
Меня нет в этой истории, но на самом деле я в ней есть. Даже больше, я в этой партии задолго до ее начала и надолго после ее конца. Это парадоксально просто и просто парадоксально.
* * *
Ты придумал новый план игры? Теперь я буду несколько дней лихорадочно творить, так как он гениален, а прорыв энергии общей части нашего сознания заставляет творить и меня. Я пишу и не могу остановиться. Я не могу править тройкой, не могу вести машину, не могу держать штурвал или натягивать парус. Я останавливаюсь и восклицаю: "Бумагу и карандаш!" Я просыпаюсь по ночам и на ощупь записываю строки, чтобы они оставили меня в покое и дали заснуть.
Эти мысли рассыпаны по клочкам бумаги. Я пишу с обеих сторон, потом перехожу кругом на поля, пишу в промежутках. Наверное, мои записки выглядят еще запутанней, чем тетрадь Виктора.
Я продолжаю записывать льющийся на меня водопад мыслей. Это одновременно экстатически хорошо и невыносимо тяжело. Как будто попал в фары дальнего света колонны автобусов и бредёшь по обочине хайвея чужого сознания, в чём тебя вытащило из кровати, босиком… Как будто тебя захватили лучи прожекторов противовоздушной обороны, и ты должен, ослепленный, сиять у всех на виду, пытаясь уйти в крутое пике, вырваться, чтобы упасть в темноту и отдохнуть. Как будто ураган захватил твой парусник и несет по кругу на риф, и ты уже не успеваешь менять галсы, не успеваешь держать нос на волну…
Я — водящий, ведущий и хранитель этой игры.
Меня никогда нет в его историях. И все-таки я — есть.
* * *
Меня всегда занимали сиамские близнецы и шизофреники. Близнецы, которые в рамках единой утробы никак не могут поделить свои руки, ноги или печень, сражающиеся за выживание. Иногда один поглощает другого, и тот смешным и жутким скелетиком торчит у победителя где-нибудь в бедре. Иногда выживают оба и всю жизнь проводят бок о бок, деля внутренние органы. Когда один из них напивается, другой тоже пьян, хотя его никто не спрашивал, хотел ли он хлопнуть этот стопарик. Иногда их удается разделить врачам, и тогда они переходят в обычную близнецовую жизнь, если повезёт. Меняются именами, одеждой, иногда семьями.
И вот как-то я поняла, что шизофреник — это идеальный сиамский близнец, который поглотил сестру или брата так, что врачам не видно, что их надо разделять, что двум личностям достался один мозг и одно тело.
Для удобства считайте, что я — его идеальная сиамская сестра, близнец-шизофреник. В божественном смысле, конечно.
* * *
А все-таки ты проговорился, мой гениальный братец, и признал не только мое существование, но и то, что я старше и сильнее тебя. Ты всеми силами стараешься спрятать меня от себя, но, когда ты ещё мал и неопытен, то не можешь скрыть очевидное.
Да — по сути я твоя старшая сестра. Потому что появилась раньше в этом мире. Потому что по условиям нашей игры в вероятностные прятки, я — водящий в этой партии. Старшая сестра — сиамский близнец-шизофреник, связанный с тобой одной сущностью и появившийся на мгновение раньше, чтобы вести в этой игре.
Раз, два, три, четыре, пять…. Иван, Олег, Александра, Мария, Виктор…. 0.35, 0.1, 0.1, 0.05, 0.05… Я иду искать.
* * *
