Утро будило ласковыми лучиками солнца, свежий воздух пробивался из прикрытых ставень, песни птиц и шелест деревьев наполнял мир приятными звуками. Кэттерин встала резко и сразу на обе ноги, приняв стойку, готовящейся к обороне тигрицы. Осмотрев заспанными глазами помещение и убедившись в том, что опасности нет, и точно нет посторонних, поспешила спуститься на первый этаж харчевни. Её цель не должна уйти, она обязана его найти. Кэттерин выбежала в коридор харчевни, пробежала два пролета и уже на первом этаже, буквально за метр до того, как она должна попасть в зону видимости Горта, остановилась, переводя дыхание. Медленно шагнув из тени коридора, она направилась к хозяину, знаменитому на весь город Горту.
— Доброе утро, почтеннейший Горт! — обратилась Кэттерин к Горту, сделав книксен и поклонившись.
— А ты кто… а-а-а, та девица, которую Рохан отвел в спальню… Олла! — крикнул в глубь кухни Горт — она проснулась! Подавай бульон и гренки!
— Да что вы, не стоит, я спросить хотела…
— Не проснулся он — Перебил на полу слове Кэттерин — просил не будить тебя, как и его самого. Он сильно устал за вчера, а вот его тебе стоит отблагодарить. Он конечно — дурак… Оставил девушку в холодной постели одну… Очень благочестивый и добрый он, раз не в свою кровать положил тебя, да и на руках отнес… А ведь мог и воспользоваться… — сделав многозначительный пас бровями, Горт усмехнулся.
Видимо Горту известно больше, чем даже её шпионам, ну не удивительно, он ведь владелец харчевни, явно уже разговорил их.
— А что вы скажете о моём спасителе? Кто он? Как к нему обращаться… — Кэттерин замешкалась, но нужно играть роль до конца — и как я могу отблагодарить его?
— Что знаю, то не секрет, а что секрет, то даже если и знаю — не скажу — Горт сделал хмурое лицо, вспоминая и характеризуя Антона.
— Его зовут Антон — продолжил Горт — Антон Рохан. Не спрашивай, девочка, откуда и куда, я сам не в курсе. Но точно издалека. Маг он, да не обычный, магией пользуется редко, плохим назвать точно не могу, скромный. Силы много, крепкий, хоть внешне и не скажешь. Друг его — Малик. Очень сильный, даже я не смог-бы справиться с этим серым чудовищем, в кулачном бое. Малик огромный, добрый серый мужик… Веселый… Слыхал я как-то о некоем месте, от кочевников, называли они его «Серой пустошью», так там, по описанию, люди были могучие, как Малик, и сильные, что даже сотня стоила одного серого война, только где это место я не знаю, и те путники вроде с востока шли на запад. Вот и всё, что я знаю. Ах да, ещё Антон вчера просил на утро приготовить во дворе лохань. Моется он каждое утро… Чистюля.
Повинуясь Горту, Кэттерин пошла за дальний стол, с которого открывался красивый вид на внутренний дворик.
Вскоре, на моём столе, сама хозяйка расставляла яства. Это был бульон из оленины, с грибочками и морковкой, ароматные гренки из ржаного хлеба с отрубями и мисочка с домашним маслом, вперемешку с зеленью. Я сидела за маленьким столиком, жадно поедая яства. Забыв об этикете, я клацала деревянной ложкой об миску с супом. Напротив меня сидела Олла, хозяйка харчевни, низенькая гномиха. Она с улыбкой смотрела на меня, как я уплетаю её стряпню.
— Что, девочка, понравился наш посетитель? Не видела таких как он? Их называют «Голубой кровью», это редкость, чтобы с такими манерами, такие скромные и в четвертом кольце. Я, как женщина опытная, тебе советую не юлить. Я же вижу, что ты явно его и до харчевни видела, да и впредь не скрывать свои чувства, морщинки появятся!
— Так я только из интереса, вы не думайте. Он… — не успела я закончить мысль, как в окне показался мой объект. Антон.
В одних штанах, с растрепанными волосами, Малик и Антон вышли на полянку, где их дожидалась лоханка.
— …красавчик… — закончила я на выдохе.
Задний двор харчевни «Довольный Горт»
Утро может приносить радость, может приносить разочарование и боль, а мне совсем не повезло. Я проснулся от того, что не могу пошевелиться. Моё скрюченное тело было зажато между кроватью и стеной, и видимо в таком положении я пробыл уже давно. Кряхтя и тщетно пытаясь хоть как-то пошевелиться, я создавал не самые понятные звуки. Что-то среднее между кряканьем утки и скрежетом когтей крысы о деревянный пол. Мои потуги услышаны были только спустя час, когда малик, медленно заглянул за мою кровать, с озадаченным выражением лица. Мои руки и ноги затекли, на лице было огорчение, глубокое огорчение от своей беспомощности. Я не мог поверить, что так глупо застряну тут. Естественно, Малик меня достал легко, но вот вывих плеча придется лечить. Приведя себя в порядок, под гогот и расспросы Малика, мы сняли рубахи и сапоги, и в одних штанах вышли на задний двор, где нас дожидались лоханки.
Лоханки уже стояли, наполненные горячей водой. Малик поставил табурет, принесенный из комнаты, прямо в лоханку.
— Так, Антоха, давай садись. Ща тебе руку выпрямлять будем. Ты как умудрился её из сустава выбить?
— Как как? Я даже не понял, как оказался между кроватью и стеной, а ты спрашиваешь о руке… А там было уютненько, проверить хочешь?
