После продолжительной ласки, Антон крепко взял Кэттерин за талию, приподнимая её бедра над кроватью.
Он был нежен и не торопился, стараясь насладиться самому и дать наслаждение ей. Всё это напоминало танец. Страстный, пьянящий танец любви и страсти.
Прижимаясь плотно друг к другу, впитывая ароматы тел, они двигались плавно, не спеша, иногда быстро, толчками. Мокрое от пота тело Кэттерин, терлось и прижималось пышной грудью и твердыми сосками в твердую мужскую грудь. Горячие губы Антона, жадно целовали шею Кэттерин, крепкие руки прижимали к себе.
Через некоторое время, устав, они сделали паузу. Антон бессильно упал на кровать, рядом с Кэттерин. Решив, что Антон не удовлетворен, или удовлетворен, но не полностью, Кэттерин взяла инициативу в свои руки. Нежно лаская Антона, она целовала его грудь, спускаясь к прессу и бедрам. Принимая его естество, она заставляла его тело содрогаться в микроскопических приятных судорогах, доставляя удовольствие и не давая полностью расслабиться. Устав, она вытерла ладонью губы. Села на Антона, будто оседлала дикого жеребца. Двигаясь плавно, она сжимала свою грудь. Ей было истинно хорошо. Контролируя глубину и темп, её живот самопроизвольно сокращался не хуже чем при упражнении скручивание. Не в силах скрывать свои чувства, Кэттерин впилась ногтями в грудь Антона, оставляя кровоточащие царапины. Антон сжимал её талию, изгибаясь и громко выдыхая, он помогал ей, поднимая бедра и в такт, производил поступательные движения, ускоряя темп.
Оргазм наступил нежданно и одновременно. Громко и жарко дыша, они лежали не двигаясь. Она лежала на нем. Тело отказывалось двигаться, конечности, будто налились свинцом, а в голове было пусто.
Спустя несколько часов.
Они лежали в кровати, не в силах двигаться и говорить. Во рту пересохло, а мышцы сводила приятная судорога, заставляющая периодически самопроизвольно дергаться ноги.
— Антон… — обратилась Кэттерин.
— Ау?
— А почему ты портки не снимаешь во время секса?
Антон озадаченно посмотрел на Кэттерин, потом на свои ноги. На них и в правду были портки, которые он забыл снять, а может просто не захотел.
/Странный вопрос. Даже не знаю, как ей ответить…
— Привычка… Это так важно?
— Нет — категорично ответила Кэттерин — просто забавно…
Через пару минут, Антон встал с кровати. Нужно было одеваться и готовиться к баллу.
/Ещё и одеться нужно красиво, ну или не самым худшим образом. Так, чтобы сразу не выгнали. Кажется, где-то тут были мои штаны… Ах, да… вот они…
*хи-хи — Кэттерин не могла удержаться от смеха, наблюдая, как грозный и крепкий телом маг рыскает по комнате, в поисках собственного белья…
— Что смешного?
— Да нечего, ты просто забавный… — продолжая хихикать в кулачек, сказала Кэттерин.
— Тут холодно… он обычно больше…
На этих словах Кэттерин не выдержала. Это было последней каплей. Она залилась звонким смехом, от которого даже прыснули слезы, и свело живот.
Пока дама каталась по кровати от смеха, Антон собрал весь комплект одежды, стараясь не краснеть от смущения. Надев свои вещи как можно быстрее, Антон отпил из горла бутылки и протянул её Кэттерин.
/Не так я представлял себе допрос… Надо всё же продолжить то, ради чего позвал её, а то будет поздно.
— Прости, но я позвал тебя не для этого — начал я.
Кэттерин приподнялась на локтях, от чего часть одеяла скользнула с её груди.
/Не-не-не… так допрос не ведут… но информация важнее, да и времени уже нет. Уже через часа три на балл, а я все ещё похож на деревенского модника.
— Кэттерин, я в курсе, что ты шпионка графини — я сделал жест рукой, показывая, что ещё не закончил — мне нужно знать, что ты докладывала ей и какая информация мне поможет не рассорится с этой империей и графством, в частности.
Кэттерин медленно встала с постели, повторив меня, она допила из бутылки вино. Натянув на себя белье и платье, она села на край кровати, от чего напоминала мне мою маму, которая именно так сидела на моей кровати, когда я болел.
— Рохан, я поняла. Я отвечу тебе на твои вопросы, но ты расскажи мне о себе. Я могу помочь тебе, но только если я буду знать полную картину происходящего.
/Она не желает мне зла, да и явно испытывает какие-то теплые чувства. Не знаю о нравственности этого мира, но подозреваю, что тут не как в Москве. Это там можно было подойти к любой понравившейся девушке и предложить секс, и отказы были редкими, чаще они сами предлагали, а здесь могут и в тюрьму посадить и даже убить. В общем, с нравственностью в нашей стране было туговато, как, собственно, и с морально-этическими нормами поведения.
— Кэттерин, я маг, но специфический. Я могу очень многое, но не всесилен. Мне по силам создать почти всё, что постижимо и непостижимо для человека. А что касается причины моего присутствия здесь, то я просто путешествую — вот как объяснить ей, что я не опасен — Я просто хочу жить и познавать этот мир.
