Они подошли к небольшой барной стойке, и бармен тут же выудил очередную бутылку шампанского и налил его в два высоких бокала. Сегодня игристое здесь лилось рекой.
Макс с Настей соприкоснулись бокалами и сделали по глотку. Парень приобнял ее за талию и, наклонившись поближе к уху, начал рассказывать одну из своих излюбленных сальных историй, которых в его арсенале было великое множество.
Настя расхохоталась и, обернувшись, увидела Мурада. Она поднесла бокал с шампанским к губам, пригубила, закатила глаза от удовольствия, представив, как ее телохранитель внутренне поморщился, и спросила:
— Шампанского?
— Нет, — проговорил он безразличным тоном.
«Слишком безразличным», — решила Настя.
— Что, вообще пить не будешь? — изобразила она искреннее удивление.
— Я не пью на работе.
— А кто это? — удивленно уставился на Мурада Макс, который, казалось, только сейчас заметил за спиной Насти высокого мужчину в черном костюме.
— Это мой телохранитель. Не обращай на него внимания. — Настя потянула за рукав Макса. — Пойдем лучше потанцуем.
— Все, что пожелаешь, майн херц, — обрадовался Макс.
Уже на выходе Настя снова повернулась к Мураду:
— Расслабься, отдохни. Будем считать, что у тебя сегодня выходной, — подмигнула она ему. — Не стоит ходить за мной по пятам. Я собираюсь оторваться и, может быть, даже уединиться. — Настя многозначительно приподняла бровь, а Макс расхохотался.
Она широко улыбнулась и уловила, как на секунду лицо Мурада исказилось злостью. Лишь на секунду, а потом оно снова стало непроницаемым. Правильно. Пусть злится. Лучше злость, чем жалость.
Настя и правда решила оторваться по полной, забыв и о Мураде, и об отце, и о неосуществленной мечте. Она танцевала, смеялась шуткам Макса, пила шампанское, фотографировалась с Фифи и Жаннет, которым пока так и не рассказала, что отец отказался спонсировать ее идею с модным бутиком; снова танцевала, снова пила шампанское, снова смеялась в объятиях Макса. Краем замутненного алкоголем сознания Настя поняла, что Мурад исчез из ее поля зрения. Неужто воспринял ее слова всерьез и решил расслабиться? Вот было бы весело взглянуть на расслабленного Мурада. А вдруг он еще и выпил и теперь с непривычки ползает по палубе, как поросенок. Собственная нелепая шутка показалась Насте такой смешной, что она расхохоталась в голос.
Отставив очередной бокал с шампанским, она решила подняться на верхнюю палубу, чтобы освежиться. По прошлым своим визитам на яхту к Кацам Настя помнила, что верхняя палуба была маленькой, там размещались лишь диваны, стоявшие под навесом буквой «П», и кофейный столик между ними. Зато наверху не было людей и обычно дул приятный ветерок, а внизу, хоть и на открытой палубе, съедала духота из-за толпы веселящейся молодежи. В голове Насти промелькнуло воспоминание, как на одной из таких вечеринок Кац-старший предложил Насте проветриться и увлек на верхнюю палубу, где, не успели они оказаться вдвоем, набросился на Настю с поцелуями. Тогда Насте было всего девятнадцать. Правда, отпор она дала знатный, врезав Кацу-старшему между ног. Больше он к ней никогда не приставал так нагло. Наоборот, после того случая стал относиться с уважением и, кажется, именно тогда решил, что хочет видеть Настю в качестве своей жены.
«Как хорошо, что сегодня его тут нет», — подумала Настя.
Довольная, она вышла на верхнюю палубу и остолбенела. На диване сидели Мурад и Фифи, которая так изогнулась в соблазнительной позе, откровенно прижавшись грудью к плечу Мурада, что Насте показалось, будто это и не Фифи вовсе, а змея с серебристой блестящей чешуей: пайетки на платье девушки переливались в приглушенном теплом свете иллюминации, включенной здесь, и напоминали кожу столь ненавистного ядовитого пресмыкающегося.
Мурад оторвал взгляд от Фифи и уставился на Настю. Их глаза встретились.
Вечеринки. Танцы. Алкоголь. Беспорядочные интимные отношения. Видимо, в этом и заключалась вся суть этой глупой девчонки. Мурад раздраженно передернул плечами, вспомнив, как этот малолетний свистун Макс Кац вольготно обнимал Настю за талию, шептал ей на ухо какие-то мерзкие пошлости, чуть ли не касаясь губами ее кожи, а она радостно смеялась. «Вот уж не думала, что такие, как ты, будут высказывать мне свое недовольство», — вспомнил он слова Насти. Да кем она себя возомнила? Избалованная безмозглая кукла. А он, дурак, даже в какой-то момент начал сомневаться в первых впечатления и решил, что в Насте наверняка скрыто нечто большее, чем видится вначале. Нет! Нет! Там пусто. Красивая голубоглазая обертка снаружи, а снимешь фантик — пшик! — внутри пустота.