— А окно? — спросил Мурад. — Окно было закрыто?
— Не знаю… Нет, сейчас, когда ты спросил, я вспомнила: окно было раздвинуто настежь.
— Точно?
— Да. Я отползла к окну, когда увидела жабу, и от ветра занавески все время били меня по лицу.
Мурад больше ничего не сказал. Они обошли дом по большой дуге и направились в сторону черного входа.
— И ведь как специально подсунули мне жабу, — вздохнула Настя. — Я до безумия боюсь лягушек. Ничего так не боюсь, как их. Однажды в детстве по осени после дождя почему-то было очень много жаб. Я бегала босиком и наступила на одну, не увидела в траве. Я тогда так орала, ужас… Папа даже врача мне вызывал, чтобы сделали успокоительный укол.
Мурад нахмурился.
— А кто-то в доме знает, что ты так сильно боишься лягушек? — спросил он.
— Да все знают, кто давно у нас работает.
— А друзья?
— И друзья тоже. Что за идиот это сделал? — фыркнула Настя. — Решил, что если со взрывом машины не получилось, то я умру от разрыва сердца при виде жабы в своей постели?
Они молча вернулись в дом, Мурад запер все двери и проводил Настю до ее комнаты, предварительно заглянув внутрь. Все было спокойно.
Несмотря на то что Настя наотрез отказалась возвращаться в свою бывшую спальню, на которую она смотрела с опаской, и теперь полностью перебралась на третий этаж, заставив домработницу перенести в соседнюю гардеробную все ее наряды, настроение этой невыносимой девчонки снова стало по-летнему беззаботным. Уже на второй день после отъезда Валерия Чербицкого и Аллы Мурад ловил на себя задумчивые Настины взгляды, по которым он безошибочно догадался, что ее готовность быть паинькой испарялась со скоростью падающей звезды, хотя желание все еще теплилось. Мурад знал, что долго он Настю в четырех стенах не удержит.
Его команда собирала информацию на тех людей, что побывали в доме накануне и в день происшествия с жабой. Мурад руку мог дать на отсечение: ничего они не найдут. Сразу по прилете в Брюссель телохранителю позвонил Чербицкий и сказал, что незадолго до отъезда в аэропорт обнаружил у себя на столе анонимное послание с требованием не начинать новые бизнес-проекты и вообще выйти на пенсию. Мурад злился. Мало того что Чербицкий забыл упомянуть о письме, сославшись на суету из-за отъезда, так он еще это послание сжег, разозлившись.
— Идиотизм, — ругался Мурад, повесив трубку. Ладно Настя не понимала опасности нависшей над ней угрозы, но Чербицкий? Уж кто-кто, а он точно знал, насколько опасны могут быть конкуренты. Когда-то и сам Чербицкий не гнушался припугнуть того, кто переходил ему дорогу. В девяностые все эти горе-бизнесмены крутились как могли, это сейчас Чербицкий вроде как стал чистеньким.
Настя со скучающим видом ходила из комнаты в комнату, и когда увидела, что Мурад закончил телефонный разговор, спросила, обмахивая себя китайским веером:
— Может, съездим на пляж? Жара-то какая.
— Тебе бассейна мало? — ответил Мурад более резко, чем хотел, и тут же заметил, как в синеве Настиных глаз яркой вспышкой блеснула непокорность.
Правда, она ни слова не сказала и ушла к себе, а через пять минут, облаченная в один из этих крошечных купальников, которых у нее, кажется, была добрая сотня, уже вовсю ныряла в бассейне. Мурад старался не пялиться на Настю, но у него это плохо получалось. Девчонка будто была создана для того, чтобы испытывать его на прочность, притягивать, сводить с ума. Блестящая от влаги слегка загорелая кожа призывно просила коснуться ее. А Настя? Она вела себя так, будто не понимала, какой эффект на него производит. Все ее движения были естественны — ни капли театральной наигранности, как у ее подружки, что прижималась к Мураду в тот вечер на яхте. Как ее зовут? Кажется, Анфиса. В самую первую встречу именно Анфиса понравилась Мураду больше: она не была глянцевой Барби, казалась простой, настоящей. Однако на вечеринке хорошее мнение о девушке испарилось. Мурад терпеть не мог женщин, которые могли вот так беззастенчиво предлагать себя мужчине. Где их женская загадка? Где их скромность?
Мурад выскользнул из неприятного воспоминания и благодарно кивнул Татьяне Сергеевне, поставившей перед ним высокий бокал с тоником, который до середины был заполнен кубиками льда. То что нужно в такую жару. Пришедшая было осенняя прохлада снова улетучилась, уступив место летнему зною. Мурад бросил взгляд на Настю. Она только что выбралась из бассейна и теперь втирала в кожу крем против загара. Эта девочка не хотела выглядеть как пережаренный цыпленок, понял Мурад. Он увидел, как Настя пыталась дотянуться до собственных лопаток, но это у нее не получалось.
— Поможешь? — крикнула она ему.