Когда Мурад остановил машину, уснувшая Настя вздрогнула и открыла глаза.
— Приехали, — бросил он и вышел из кроссовера.
— Обалдеть! — воскликнула Настя, уставившись на дом. — Я думала, ты привезешь меня в какую-нибудь юрту, — засмеялась она.
— Юрты не из здешних мест, — усмехнулся Мурад.
А про себя он злорадно подумал, что бы сказала Настя, не перестрой он дом старого Мусы. Орала бы на все гору, что не будет здесь жить. А теперь стоит вон в восхищении. Дом был не большим, но двухэтажным. Передняя часть дома почти полностью состояла из огромных окон. Боковые его стены были сложены из серого камня, а задней стороной дом примыкал к горному массиву за ним, практически сливаясь с ним. Настя задрала голову, уставившись на косые двусторонние скаты крыш.
— Как красиво! — выдохнула она.
Тем временем Мурад отпер дверь и загнал машину в гараж. Из гаража же он прошел внутрь дома и отпер входную дверь. Настя все еще оставалась снаружи, оглядываясь по сторонам. Когда она вошла, Мурад сказал:
— Я сейчас включу генератор, чтобы было электричество, но отоплением буду заниматься уже завтра. Ночью придется померзнуть.
— Здесь и вода есть, и туалет? — спросила она с робкой надеждой, и Мурад, не выдержав, рассмеялся.
— Здесь все есть. Точнее, будет завтра, когда начнут работать все системы. Как ты понимаешь, я не был здесь очень давно, дом долго пустовал, поэтому и вода, и отопление пока отключены.
— Можно и без отопления, не холодно, — оптимистично заявила Настя.
— Подожди, пока спустится ночь, — хмыкнул Мурад.
Он ушел, чтобы завести генератор, а вернувшись, застал Настю ходящей из комнаты в комнату.
— И что мы будем здесь делать? — спросила она разочарованно. — Ни телевизора, ни интернета.
— Не волнуйся, дела найдутся. Сейчас мы поужинаем бутербродами, а завтра первым делом я съезжу за продуктами в деревню.
— А я?
— А ты уберешь дом, — ответил Мурад и, прищурившись, посмотрел Насте в глаза, ожидая бурной реакции.
— Чего? — Лицо Насти вытянулось от изумления. — Я никогда в жизни не занималась уборкой.
— Значит, завтра будет первый раз, — безапелляционно отчеканил Мурад.
— Вот еще, — фыркнула она.
Мурад скрестил руки на груди, прислонившись к дверному косяку, и с ехидцей посмотрел на Настю.
— Можешь не убирать, и тогда будем жить в пыли, которая копилась здесь последний год.
— Сам уберешь, — упрямо задрала Настя подбородок.
— Это женское дело, — парировал он.
— Это уже каким-то домостроем попахивает! — возмутилась она. — Не буду.
— Я не настаиваю, Настя. Тебе выбирать, — поднял руки Мурад, сдаваясь.
Он ушел в гараж, чтобы выгрузить из машины вещи и непортящиеся продукты, которыми они закупились в супермаркете в последнем городке, что проезжали по пути сюда. У Мурада мелькнула дикая мысль, что, может быть, ему удастся перевоспитать Настю, выбить из нее всю эту гламурно-помадную спесь богатой избалованной девчонки. «Размечтался», — посмеялся над ним внутренний голос.
Настя проснулась рано, хоть и долго не могла уснуть. Вода из крана в ванной шла ледяная. Мурад сказал, что она должна прогреться к утру. Когда Мурад показал ей комнату, которой теперь предстояло стать Настиной, он принес ей несколько одеял и плед. Она не верила, что ночью может стать так холодно, ведь солнце припекало, и его настырные лучи заливали дом светом. Однако, когда стемнело, Настя поняла, что телохранитель оказался прав. Резко обрушившаяся на них ночь поглотила все тепло, которым дом запасся днем. Лежа калачиком в постели, Настя накинула поверх основного одеяла второе, потом воспользовалась толстым шерстяным пледом — и все равно никак не могла согреться. И что, ей теперь придется мучиться вот так каждую ночь? Уснула она уже глубоко за полночь и спала тревожным сном. Ей снился то отец, то Алла, смеющаяся Насте в лицо и выкрикивающая: «Кто будет вызывать полицию из-за какой-то лягушки?» Потом Настя увидела распятую жабу в своей кровати, проснулась, заворочавшись, а когда снова погрузилась в сон, то ей опять снилась спальня: вот Настя подходит к окну, раздвигает шторы, оборачивается и видит на кровати под покрывалом какой-то бугор. Она медленно подходит и уже знает