До самого вечера Мурад возился с системой отопления, проверяя, нет ли где воздушной пробки и не дали ли течь батареи. Дизельного топлива, на котором работал генератор, было с запасом, но, наверное, стоит еще раз смотаться в город и докупить. Кто знает, сколько им с Настей придется здесь проторчать. Конечно, прячась в горах, Мураду не удастся найти ни заказчика, ни убийцу. Но он не был следователем. Его задача не найти убийцу, а сделать все, чтобы Настя осталась жива. Если для этого придется провести в горном домике год, он это сделает. Там, в городе, Алексей по-прежнему пытался докопаться хоть до каких-то концов. А еще был Тамерлан, с которым Мурад условился, что тот позвонит, как только узнает хоть что-то. Прятаться претило характеру Мурада, но ловить убийцу на живца он тоже не собирался. В городе для Насти было слишком много соблазнов, он не удержит ее взаперти, когда кругом подруги или этот тщедушный франт Макс Кац обивает пороги. Она станет отличной мишенью для киллера. Уже стала. Чем больше Мурад обо всем этом думал, тем сильнее хмурился. Чуть ли не впервые в жизни он чувствовал себя беспомощным. Это его раздражало. Хуже: злило.
Он прошел на кухню, где было темно. Ну конечно! Размечтался, что Настя послушается и пойдет готовить ужин. Он тоже не будет готовить для нее, пусть остается голодной. А захочет есть — сама что-нибудь сообразит.
Настя сидела в гостиной в кресле перед не разожженным камином и читала книгу. Мурада это взбесило.
— Что насчет ужина? — с сарказмом в голосе спросил он.
Девушка подняла на него невинные глаза, полыхавшие голубым огнем, и сказала:
— Ты же знаешь, что я не умею готовить.
— Так, может, пришла пора научиться? — прищурился он.
— Зачем? — непонимающе хлопнула Настя ресницами. — Мы здесь ненадолго, а дома у меня для этого есть Танечка.
— Танечка, Петечка, Машечка, — презрительно скривил Мурад губы. — Во всем и везде у тебя есть помощники. А что ты сама можешь, Настя, а? — еще больше распалился он. — Вот что ты, Настя Чербицкая, из себя представляешь? Красиво упакованную конфетку со всем этим современным набором?
— Каким набором? — прошептала она, еле сдерживая гнев.
— Дорогие шмотки, наращенные ресницы, накачанные губы, силиконовая грудь! Что в тебе настоящего, если убрать всю эту мишуру?
Чем больше Мурад говорил, тем больше его несло. Он уже сам себе был не рад и не понимал, чего это вдруг взорвался.
— Знаешь что?! — Настя вскочила с кресла. Книга с грохотом упала на пол.
— Что?
— Я… я…
Мурад видел, что обидел Настю. Она злилась, но в то же время боролась с подступающими слезами.
— Что — ты? — Зачем-то он пытался довести ее еще больше.
Настя вдруг подлетела к Мураду, схватила его руку и сунула ладонь себе под свитер. «Она без бюстгальтера», — пронеслась в голове ошалелая мысль, а пальцы неосознанно сжали упругую грудь. Шелк ее кожи обжег Мурада.
— Ни грамма силикона, понял? — рявкнула она. — Все натуральное! Ресницы и губы в том числе. Идиот!
Она стряхнула его руку и умчалась наверх, хлопнув дверью спальни.
Мурад долго стоял под душем, до тех пор пока вода из горячей не стала еле теплой, а потом ледяной. Но и тогда он продолжал стоять и стоять, пытаясь остудить разгоряченную кровь, охладить эмоции, заставить себя забыть ощущения. Забыть это прикосновение к ее коже, забыть, как инстинктивно его пальцы сжались на ее груди, забыть мгновенную реакцию собственного тела, забыть желание, поглотившее его разум, забыть блеск ее глаз и ненависть, полыхнувшую в глубине их синевы. «Господи, за что ты даешь мне это испытание, — молился Мурад. — Я не должен думать о ней так. Я не должен желать ее так. Я не выдержу, Господи».
Утром Настя приготовила нехитрый завтрак: бутерброды с сыром и тонкой говяжьей нарезкой. На этом ее кулинарные способности заканчивались. Мурада нигде не было видно. Он то ли еще спал, то ли вышел на улицу. Только когда Настя закончила с бутербродами и подошла к кофеварке, она заметила подсунутый под нее край записки. «Уехал в город за топливом для генератора. Вернусь после обеда».
— Стыдно после вчерашнего, вот и сбежал, — ехидно заметила Настя. Ну и пусть! Может хоть вообще не возвращаться. Она и без него обойдется.