— Да брось, — махнула она рукой. — Ты все правильно сказал. Не ты первый. Думаешь, отец мне такого никогда не говорил? Да я слышу это почти каждый день. И от него, и от Аллочки. Друзья — и те меня считают глупой куколкой, пустышкой.
Мурад дотронулся до Настиной щеки, вытер слезы и мягко сказал:
— Ведь важно не то, кем тебя считают окружающие, а то, кем ты являешься на самом деле. Докажи, что ты лучше и выше всего этого.
— Не хочу я никому ничего доказывать. Пусть думают что хотят.
— Не им, — сказал Мурад и присел на краешек подоконника рядом с Настей.
Она вопросительно посмотрела на него.
— Не им, — повторил Мурад и заправил ее белый локон за ухо. — Себе.
Настя снова всхлипнула, но глаз с Мурада не спускала. Он вытер кончиками пальцев ее слезы, обнял, умостившись сзади, и Настя спиной прижалась к его груди. Она чувствовала в своих спутанных волосах его дыхание, ощущала тепло его тела, впитывала его силу. Насте не хотелось, чтобы он выпускал ее из объятий, чтобы ушел, порвав ту тоненькую ниточку, которая вдруг, так неожиданно для Насти, связала их. Мурад, будто поняв, что сейчас нельзя, ни в коем случае нельзя оставлять ее одну, тихо сидел, прижимая Настю к себе, слегка касаясь губами ее волос, всматриваясь в сгустившуюся тьму за окропленным дождем окном.
Спустившись на кухню, Мурад застал там Настю. Помещение полнилось ароматом ванили и свежеиспеченных блинчиков. Взгляд Мурада упал на большую иллюстрированную книгу с рецептами.
— Нашла у тебя на одной из полок, — не поворачиваясь к Мураду, сказала Настя. — Оказывается, если знать, сколько и чего добавлять, то можно запросто испечь блинчики.
Мурад полистал старую книжку.
— Я тоже по ней учился готовить, — улыбнулся он.
Настя покосилась в его сторону.
— А я думала, ты это умел чуть ли не с рождения.
— Ну, какие-то элементарные вещи я действительно мог делать уже в детстве. Видел, как мама готовила, хотя в нашей семье было не принято, чтобы мужчина ошивался на кухне, даже если ему пять лет от роду.
Мурад разлил свежесваренный кофе по чашкам, а Настя поставила на середину стола стопку блинчиков. Они были неказистые: какие-то — круглые, какие-то — с неприлично большими дырочками, у некоторых слишком зарумянилась одна из сторон.
— Уродцы, — вздохнула она.
— Главное, что не такие черные, как вчерашняя курица, — засмеялся Мурад и отправил первый блинчик в рот. — Мм, а вкусно.
— Правда? — недоверчиво спросила Настя.
Мурад кивнул и потянулся за следующим. Когда и после второго Мурад одобрительно хмыкнул, Настя решилась и сама попробовать. Оказалось действительно вкусно. Может, чрезмерно сладко, но вполне съедобно.
Настя чихнула, и Мурад тут же с подозрением покосился на нее.
— Простыла?
— Да нет, просто в носу зачесалось. А твоя мама, где она? — вдруг спросила Настя, и Мурад понял, что ей давно было любопытно задать этот вопрос.
— Мама живет в Ойсхаре, с сестрой и ее семьей.
— У тебя сестра есть? — удивилась Настя.
— Есть, — кивнул Мурад. — Две старших сестры и три младших брата.
— Ого, не знала, что у тебя такая большая семья. Наверное, здорово иметь столько родных братьев и сестер.
— Наверное, — пожал плечами Мурад и уловил непонимание в Настиных глазах. — Мы не очень близки.
— Почему?
— Трудно объяснить. Моя жизнь… Моя работа — она не совсем соответствует представлениям родственников о том, чем бы мне стоило заниматься.
— А твой отец?
— Он давно умер.
Мурад допил кофе и собрал грязную посуду со стола, отвернулся к мойке, давая Насте понять, что не хочет разговаривать о своих родных.
— Извини за дурацкие вопросы, — сказала она, уловив, как изменилось его настроение.
Настя снова чихнула.
— Спасибо за завтрак, — бросил он через плечо.
— Пожалуйста.
Он слышал, как она двинулась к двери, но потом остановилась.
— Мурад, а здесь водятся волки?
— Волки? — Он обернулся и посмотрел на Настю.
— Вчера утром я вышла прогуляться, и мне показалось, что…
— Что? — насторожился Мурад.
— Мне показалось, что на той стороне дороги кто-то прячется среди деревьев и следит за мной. Я убежала, — призналась Настя. — А потом увидела из окна, что никто за мной не следил. Это был волк. Правда, мне стало еще страшнее.
— Здесь и правда много волков, но обычно они не подходят к жилищу человека.
— А этот подошел. Может, он привык, что здесь никогда никого не бывает, — вздохнула Настя и опять чихнула.
— Ты все-таки простудилась.
— Да нет. Разве что чуть-чуть.
Она ушла, а Мурад принялся мыть посуду. Настя своими вопросами разбередила в душе старые раны. Он не любил разговаривать с кем бы то ни было о своей семье. Он был самым старшим из трех братьев, любимцем своего отца, с которым у Мурада была особая связь. Правда, про дела отца в те далекие годы он, еще сопливый мальчишка, почти ничего не знал. Знал только, что отец уезжал из родного села в большой город, дома бывал наездами. Именно в тот период судьба и свела его с Валерием Чербицким, который спас отцу жизнь. Правда, в девяносто девятом отец погиб. Мурад тогда был юнцом, но наказ отца помнил: вернуть долг Чербицкому, если тому понадобится помощь.