А потом Настя погрузилась в тревожный сон. Ей снова привиделось, как она отдергивает покрывало, а под ним лежит распятая лягушка. Затем вместо лягушки там лежала сама Настя, а потом какая-то женщина.
— Мама! — крикнула Настя во сне и проснулась.
Комната полностью погрузилась в темноту, только из-за полузадернутых штор лился рассеянный лунный свет. Вдруг до Настиного слуха донесся вой. Волчий вой. Где-то совсем рядом! Потом еще и еще. Все ближе и ближе! Настю пробил нервный озноб. Она вылезла из-под одеяла и подошла к окну. Ей показалось, что между деревьев блестят глаза. Вой раздался снова. Настя выскочила из комнаты и бросилась в спальню Мурада, с грохотом распахнув дверь. В лунном свете она увидела, как ее телохранитель тут же дернулся и сел в кровати.
— Что случилось? — спросил Мурад, включая настольную лампу.
— Волки, — прошептала Настя.
— Волки? — непонимающе спросил он спросонья.
— Да, волки воют, совсем рядом с домом. — Она замолчала, прислушиваясь. — Вот, опять!
Мурад тоже прислушался, а потом сказал:
— Насть, нечего бояться.
— Они же прямо около дома. — В голосе ее звенела паника.
— Во-первых, они не около дома, а в лесу, — возразил Мурад, — а во-вторых, в дом им все равно не попасть.
— Мне страшно, — сказала Настя и, поколебавшись, спросила: — Можно я с тобой останусь?
— Со мной?
Насте показалось, что в голосе телохранителя прозвучала паника.
— Ну да, — кивнула она.
Она видела, что Мурад колеблется, но, думая только о своем страхе, не могла понять, чего боится он.
— Хорошо, — с какой-то безысходностью в голосе ответил Мурад и подвинулся.
Настя умостилась с краешку кровати, повернувшись на бок, и почувствовала, как Мурад накинул на нее одеяло.
— Спасибо, — шепнула она.
Снова раздался волчий вой, и Настя охнула, ощутив, как сердце ее кольнуло, а потом бешено понеслось вскачь. Мурад потушил лампу, и в следующую секунду рука его обвила Настину талию.
— Не бойся, — шепнул он ей на ухо.
Настя устроилась поудобнее. Ее спину грело тепло его тела. Мурад крепче прижал ее к себе.
— Говорят, волки воют к покойнику, — дрожащим голосом прошептала Настя.
— Глупости, это про собак такое говорят, — возразил Мурад.
— И про волков тоже, — упрямо ответила Настя.
Она прижалась спиной к Мураду, чувствуя на затылке его дыхание. Только сейчас она осознала, что прибежала к нему в одной короткой футболке, а сам Мурад вообще, видимо, спал только в трусах. Настя пошевелилась, устраиваясь поудобнее и закрывая глаза.
— Мурад, — испуганным голосом сказала она.
— Что? — Голос его был хриплым, а слова будто давались ему с трудом.
— У тебя… встал.
— Было бы удивительно, если бы не встал, — зло огрызнулся Мурад.
Настя развернулась и оказалась лицом к лицу с Мурадом, который теперь, опершись на локти, навис над ней. Бедром Настя ощущала всю силу его возбуждения.
— Я думала, что не интересую тебя в этом плане. — Сердце билось так сильно, что его толчки отдавались в груди Мурада. Настя чувствовала, что и его сердце несется галопом.
— Ты почти голая нырнула в мою постель, прижалась ко мне… — Мурад перевел дух. — Я прежде всего мужчина.
Настя с удивлением и неосознанной радостью всматривалась в темные глаза Мурада.
— Ты же понимаешь, что я сюда не за этим пришла, — сказала она. — Мне действительно стало страшно.
— Я понимаю, — кивнул Мурад.
Настя снова легла на бок и попросила:
— Обними меня.
Мурад обнял. Настя долго молчала, прежде чем сказать:
— Между прочим, ну, если тебе интересно, у меня еще никогда этого не было.
— Чего не было? — не понял Мурад.
— Ну, этого… — Почему-то говорить об этом с Мурадом Насте было неловко, хотя она никогда не считала себя ни скромницей, ни ханжой. — Я еще никогда не была с мужчиной.
Мурад резко перевернул ее и снова навис в считаных сантиметрах от Настиного лица.
— Как это — не было? — В голосе его снова слышалась злость вперемешку с недоумением.
— Вот так это, — обиженно ответила Настя.
— Ты же спала с этим слюнтяем Кацем.
— Макс не слюнтяй, — возразила Настя. — Он просто мой друг. Между нами никогда ничего не было. А в тот вечер я ночевала в гостинице. Хотела уехать, позлить тебя. Знала, как презрительно ты ко мне относишься, и решила оправдать твое презрение. Хотела, чтобы ты думал обо мне еще хуже, — не останавливаясь, выпалила Настя. — А если честно, то мне очень хотелось, чтобы ты остановил меня, схватил и запер дома, но ты не остановил, потому что тебе было все равно, а утром я узнала, что ты вообще ушел…
Мурад не нашел другого способа прервать поток Настиной речи, как закрыть ей рот поцелуем, необузданным, бесконечным, всепоглощающим поцелуем. Она цеплялась за его широкие плечи, впивалась пальцами в волосы, прижимала его к себе, отвечая ему с такой страстью, что тут же забылся и волчий вой, и приснившиеся ей кошмары, и новости о беременности Аллы, и существующий за пределами их поцелуя мир.
Настя разочарованно взглянула на Мурада, когда он все-таки оторвался от нее. Она не хотела, чтобы он отпускал ее, и снова потянулась к его губам.