Эта жатка состояла из короба с гребнем на четырёх колесах. Причём задние были управляемы, а передние приводили в движение лопастный битер над гребнем.
—Поди, у вас в деревне таких не было, — с гордостью произнёс Филимон, заметив её интерес.
—Нет, не было. А как это работает?
— Колос попадает в щели между зубьями, а битер обламывает их лопастями и частично вымолачивает, после чего колос попадает в короб, — снисходительно объяснил он. — Сейчас пойдёт, и сама увидишь.
Оливия прошлась немного вслед за жаткой и посмотрела её работу, а потом встала в ряд со всеми.
Машина — машина, а собрать урожай надо вовремя, чтобы колосья не осыпались.
Вот тут–то и сработала человеческая злоба. Стоящая сзади жница всё норовила по ногам полоснуть, пока Оливия не повернулась к ней и не прошипела:
—Не гони лошадей, а то я поменяюсь с тобой местами, и уже останешься ты без пяток.
—Ишь ты, грозная! — проворчала та.
—А ты проверить хочешь? — оскалилась она в ответ.
То ли угроза, то ли здравый смысл взял верх, но больше её никто и не торопил.
Было, конечно, тяжело идти в ногу с теми, кто всю жизнь работал косой и на таких работах, но она не сдавалась и не отставала от ведущего.
Но падала без сил во время отдыха.
А бабы стали уважительно относиться к Оливии, видя её старание и выдержку.
И… немного сбавили темп: был такой бабий заговор против неё.
Осень, Осень золотая, Хорошо, что ты пришла! Ты и яблок, ты и мёду, Ты и хлеба принесла! Ух!
Рожь густая, золотая
В поле наливается.
С хлебушка душистого
Люди поправляются. Ух!
А пшеница золотая
Солнцем согревается.
Пироги, баранки, булки,
Ну, кому ж не нравятся? Ух!
Нет– нет да раздавалась частушка в поле, бабы улыбались, и работа шла веселее.
Ребятишки сновали по полю, собирая колоски за жаткой, или подносили воды желающим освежиться.
Погода стояла жаркая, только перистые облака тихо плыли по небу.
Даже лёгкий ветерок не приносил прохлады, только дождя никто и не желал.
Тугие колосья ржи тихо переливались, как шёлк на солнце, а долгожданный дождик для людей ему в данный момент был губителен.
Оливия не разбиралась в этом, но женщины просветили, что зерно от влаги может прорасти или может потерять клейкость, и придётся его сушить, или колосья могут упасть и уборка затянется.
Вот и собран урожай в поле, убран и весь огород, и лето с его хлопотливыми делами пошло на убыль.
Её даже не расстроила пошлина, которая увеличилась за счёт пополнения животных.
Наступала осень — пора свадеб и праздников.
И Оливия ждала дня, когда Тимофей с родителями появятся в её доме.
Уже с ним было всё обговорено: и день сватовства, и день свадьбы.
Только не доехали сваты до её дома.
Счастливая Оливия, принарядившаяся в красивое платье, ждала родителей Тимофея. Она суетилась около стола, накрывая для завтрака, а сама обдумывала, чем будет радовать гостей.
И не знала, что с утра деревня гудела, как улей: Тимофея застали в постели с Фросей — дочерью старосты. Красивая, но криклива и с гонором: она давно посматривала с завистью на Оливию.
Та не хотела принимать, что достался самый красивый парень девке, которая — пришлая в этой деревне.
И никто не знал, каким способом Фрося его завлекла. Только утром проснулся он в её объятиях, застигнутый врасплох её же родителями.
Поднялся в доме шум, крики и все вытекающие требования от такого внезапного внимания к их дочке со стороны кузнеца.
Только ошарашенный вид незадачливого жениха говорил о другом, и по деревне пошёл слушок, что по своей доброй воле он маловероятно бы попал в её постель.
Накануне Тимофей приходил в дом старосты по делам, а как выходил, никто не помнит.
Деревня есть деревня: всё подмечает, всё видит и всё разносит по дворам.
Бабы быстро сложили два плюс два и сразу вынесли вердикт такому странному поведению незадачливого парня.
И уже кто–то вспомнил, что Фроська собирала траву незадолго до этого происшествия.
Видно, он опоён был дурман–травой и не помнит всего, произошедшего с ним.
—Оливия! Ты уже слышала? Ты только не расстраивайся, — попросила Дарья, войдя к ним домой. Выглядела она растерянной.
—Что случилась? И почему я должна расстраиваться? — улыбаясь, спросила она её, ещё не зная главную новость, будоражащую деревню.
—Так ты ещё не знаешь? – шепотом спросила Дарья её, прикрыв рот рукой.
—Говори толком, что я должна знать?
Оливия смотрела на подружку и не могла понять, что её так взволновало.
—Так…, твоего Тимофея застукали у Фроськи, — выдохнув новость, она села на лавку.
—Ты что говоришь? Не может такого быть! — не веря сказанному, она смотрела на неё с улыбкой.
—Так ты не подумай. Тимофей не по своей воле там оказался. Сказывают, что приходил он вчера к ним по делам, а сегодня вылетел из их дома: весь взъерошенный, глаза стеклянные, ничего не видящие. Озирается и ничего понять не может. А когда всё прояснилось — бабы и смекнули. Вероятно, Фроська опоила его, что он совсем ничего не соображал. Уже и день свадьбы назначили, — грустно закончила она.
Оливия пошатнулась и плюхнулась на скамью. Испугавшись за неё, Дарья подбежала к ней и подала кружку воды.
