Как он мог, Дашка? Как он мог так поступить? За что? Все то, о чем я так давно мечтала, нещадно разрушилось. От грёз остались лишь руины. И это отнюдь не Колизей, на который хочется смотреть и представлять, каким он был когда-то… Я уже и представлять ничего не хочу… Если бы да кабы… В моей голове останутся лишь воспоминания, от которых я никогда и никуда не денусь. А сохраню их, словно превращая все, что со мной было в ощущения как от прочитанных романов: нашу со Львом первую встречу в кафе и нашу с Элом субботу, запутанную в жемчужных бусах… Наш самый первый и долгожданный поцелуй со Львом и нашу последнюю страстную встречу с Элом… Начало стало концом. Все, как всегда и, увы, циклично.
Да будет так, Дашка, да будет так…
Задумавшись, я и не сразу заметила, что Майский вышел из своего автомобиля. Он постоял у дверцы, потом опять взглянул на машину, в которой сидели мы, и вдруг шагнул в нашу сторону… Мое бедное сердечко вновь ухнуло… Но тут из подъезда вышел Ярослав, и Лев, сначала замерев на месте, медленно шагнул обратно.
Жанкин милый сел в автомобиль и передал мне ноутбук, заботливо убранный в пестрый чехол. Я прижала источник своего дохода к груди и откинулась на спинку сиденья.
- Спасибо, - поблагодарила я. Ярослав улыбнулся, кивнул и завел автомобиль. Развернув машину, он плавно покатил со двора. А я, повернувшись, ещё раз посмотрела на Майского через заднее стекло. Лев в этот момент садился в автомобиль. Но уезжать, судя по всему, все ещё не собирался. Он надеялся меня дождаться.
Не судьба, Лева… Дашка была близко. А ты этого не увидел.
В электричке я устроилась у окна. Народу было мало - в воскресный день редко кто уезжает загород. Под монотонный стук колёс я задремала. И чуть не проспала нужную мне станцию.
Родители жили не так далеко - час езды на электричке и двадцать минут на автобусе (или десять на такси). Сняв еще на вокзале родного города деньги с карточки, я решила доехать до дома родителей с комфортом и села в одно из такси, которые всегда дежурят на привокзальной площади.
Молодой водитель славянской внешности всю дорогу пытался меня разговорить, но я на контакт шла не охотно. И попросила его высадить меня не у дома, а у сельского магазина. К родителям с пустыми руками я никогда не приезжаю. Куплю хотя бы их любимых конфет. Мелочь, но им приятно.
Мама и папа встретили меня радостно. Потом поругали немного, что не предупредила о приезде, ведь отец мог встретить меня на машине на станции, а мама успела бы приготовить что-нибудь вкусненькое. Я ответила, что решение было спонтанным, а телефон разрядился. В общем, мы быстро закрыли эту тему, и пока отец хвастался своими фермерскими достижениями, я помогала маме разогреть поздний ужин, который мы съели, сидя за большим семейным столом. Стол был раритетным, не раз отреставрированным мужчинами нашего фамильного древа и переходящим в нашей семье от поколения к поколению.
Находясь рядом с родителями, я умилялась их взаимоотношениям - столько лет вместе, а ведут себя как молодожены. Вот что значит – настоящее чувство, с годами лишь укрепившееся. А ещё я поняла, как же я по ним соскучилась и как же это хорошо, когда есть люди, которые тебя любят. За то, что ты просто есть. И если им что-то от меня и надо, то только внимание и дочерняя забота.
За столом мы просидели долго. Ужин сменился чаем с купленными мной конфетами, а разговоры пошли о планах на будущее, касающихся дома. Отец собирался построить небольшую пристройку, намекая, что пора бы сделать комнату для внуков. Я с улыбкой делала вид, что меня это не касается, хотя касалось это меня напрямую - я же их единственный ребёнок.
Спать по комнатам мы разошлись после полуночи. И на свежем воздухе я уснула быстро. Мне даже не потребовалось отгонять от себя навязчивые мысли - они просто не успели проникнуть в моё сознание. Я легла, закрыла глаза и тут же провалилась в сон.
Проснувшись утром, я не сразу поняла, где это вчера уснула, и, открыв глаза, ошарашенно уставилась в деревянный потолок. Но потом приняла горизонтальное положение и, оглядевшись, выдохнула - я в родительском доме. На стуле лежал уникальный махровый халат, купленный мамой на местном рынке: сочно-оранжевый, на молнии, с длинным рукавом, но с коротким, до колен, подолом. На полу у кровати стояли мои любимые, тоже оранжевые, плюшевые тапочки-тигрята.
Я улыбнулась, ведь, несмотря на то, что все это выглядело таким нелепым, эти забавные вещи я очень любила. Они были как-то по особенному трепетно мне дороги.
Лениво и нехотя поднявшись с кровати, я заправила постель и застелила ее разноцветным пледом, связанным моей мамой. Есть у неё такое хобби - вязание, и такими цветными шедеврами ручной работы моя мамочка снабжала всех родных и знакомых. Мамуля утверждает, что данный вид рукоделия ее успокаивает. Я тоже как-то попробовала вязать, но в результате не успокоилась, а даже распсиховалась оттого, что ничего у меня не получается, и скоропалительно решила, что это просто не моё.
