- Вы поругались, что ли? - предположила Жана.
- По сути, мы не ругались… Я от него сбежала.
Жанка непонимающе покачала головой, а потом тихо, наклонившись ко мне, спросила:
- Он что, этот, озабоченный извращенец и… Обидел тебя?
Я, фыркнув, сказала:
- Он такой же извращенец, как я, как ты и даже как твой Ярослав.
- В смысле? - не поняла моя подружка.
- Жанка, - прикусив губу, произнесла я, глубоко вздохнула и на выдохе добавила: - Лев - это Эл.
Жанкино лицо забавно вытянулось.
- Да иди ты… - выпалила она, а я медленно кивнула. - Ты уверена?
- Да, - пискляво ответила я, чувствуя, как глаза становятся мокрыми. Я часто заморгала, пытаясь удержать слёзы. Жанка опять нахмурилась, потом коснулась моей руки и предложила:
- Коньяк будешь?
- А у тебя остался? - Жанна кивнула. - Буду.
Подружка тут же поднялась с места и вышла на балкон, вход на который находился на кухне. Погремев там немного, Жанка вернулась обратно, держа в руках непочатую бутылку коньяка. Поставив бутылку на стол, она достала с полки рюмку. Потом залезла в холодильник, извлекла из него лимон, быстро нарезала его кольцами и присыпала стоящим на столе растворимым кофе. Это была любимая Жанкина закуска под сей напиток. И, кстати, весьма вкусная.
Жанна пристроила тарелку с лимоном рядом со мной, открыла коньяк и, налив его в рюмку, сказала:
- Выпей и рассказывай. Поподробнее.
Я послушно взяла рюмку, выпила и закусила “кофейным лимоном”. Коньяк был тем самым, который мы пили на “оригинальном чаепитии”, но сейчас он мне показался более обжигающим и горьким, а ещё более опьяняющим. Крепкий напиток как-то уж очень быстро ударил мне в голову, и я, немного расслабившись, начала рассказывать обо всем случившемся со мной за эти два дня – как мы вчера с Элом “прощались” и игрались в клубе с воском и как я сегодня, случайно прочитав черновик нового романа Льва, увидела метку на теле писателя от этого самого воска.
- Ну надо же, никогда бы не подумала… - сказала Жанка, когда я закончила свой рассказ. Налила мне ещё коньяка, и я тут же выпила. Художница с задумчивым видом наблюдала, как я передергиваюсь от напитка и как морщусь от кислоты цитруса. И вдруг, как будто опомнившись, поинтересовалась: - Подожди, что ж это получается, Майский пишет роман о “Трёх масках”?
- Ага, - кивнула я. - А мы с тобой - одни из его главных героинь. Имен, даже клубных я в том отрывке не увидела, но все, что происходило в мой первый визит в клуб в зелёной маске, описано очень точно.
- Ну, Лева, писака, твою мать… - Жанка стукнула рукой по столу. – Нашёл, о чем писать… Хотя, - художница покосилась на меня и извинительной интонацией продолжила: - Согласись, это оригинально.
Ни соглашаться, ни спорить я не хотела… А чего ты сейчас вообще хочешь, Дашка? И как тебе быть? Как дальше жить, зная, что тебя использовали? Зная, что все твои сокровенные и когда-то недоступные эмоции и ощущения будут читать несколько сотен, а то, может, и тысяч людей? А человек, которому ты доверилась, причём дважды - двум его “ипостасям” – будет хихикать и получать за это деньги и восхищение своих читателей?
Как тут, Дашка, чёрт побери, не сойти с ума?
- А мне вот, знаешь, что сейчас интересно? - задумчиво произнесла моя подружка, не позволив мне упасть и пропасть в своих мыслях. - А откуда он вообще узнал про клуб?
Не зная ответа на этот вопрос, я покачала головой и, сама потянувшись к бутылке, налила себе коньяка.
- Милый! - громко позвала Жанка. Настолько громко и неожиданно, что я аж подскочила на месте.
В дальней комнате хлопнула дверь, и спустя несколько секунд на кухню зашёл Ярослав. Жанка, увидев своего милого, расползлась в улыбке и смотрела на него по-настоящему влюбленными глазами. От такого взгляда подруги в моей душе заклокотала, вроде бы “белая”, но неожиданно граничащая с “чёрной” зависть… Я завидую Жанке. Завидую вот такой, пусть пока и визуальной, но идиллии, вот таким влюбленным взглядам с обеих сторон… И тому, что они не только сбросили клубные маски, но и остались этим по-настоящему довольны и счастливы.
- Милый, ты же давно состоишь в клубе и, наверное, знаешь почти всех его членов… - начала Жанка.
Ярослав кивнул:
- Ну, не всех, но многих.
- А знаком ли ты с Элом? Он обычно приходил на рауты в длинном чёрном балахоне.
Ярослав перевёл удивленный взгляд с Жанки на меня и ответил:
- Знаком. Но не то чтобы близко.
- А ты случайно не знаешь, чей он протеже?
Милый облокотился о шкаф и принял сосредоточенный и задумчивый вид, при этом периодически поглядывая то на меня, то на Жанку. А я вдруг поежилась, понимая, что впервые участвую в разговоре про клуб вне него и с кем-то, помимо Жанки.
- Я не помню, как его звали - он уже давно не появлялся в клубе… - ответил Ярослав.
- А как он хотя бы выглядел? - настаивала Жанка. На этот вопрос Ярослав, не задумываясь, быстро ответил:
- Невысокий, коренастый блондин.. В клуб он всегда приходил с прикрепленным бутоном розы к нагрудному карману.
- Оз? - удивленно поинтересовалась художница.
- Да, точно, Оз, - кивнул Яр.
