У всех историй есть своё начало и свой конец.
Павел Гамаюн поднял голову и посмотрел на человека перед собой. Спутанные чёрные волосы, бледное лицо и сжатые в синюю полоску губы. В уголке рта запеклась кровь. На левой щеке — продолговатая белая борозда, след от пули. В тёмных глазах плещется безумный блеск, какой можно увидеть лишь у смертельно больных и у загнанных в угол.
— Ты скоро сдохнешь, — медленно сказал Павел Гамаюн и сделал шаг вперёд. — Но я дам тебе шанс.
Его отражение в зеркале металла искривило плотно сжатые губы, а после опустило голову. Два Павла смотрели на свой живот. Там всё оставалось так же плохо, как прежде. Приходилось прижимать кусок ткани к большой резаной ране, откуда постоянно сочилась кровь. Вибронож спецназовца прорезал бронежилет и рассёк тело, едва не достав до позвоночника.
Павел Гамаюн подошёл к стене охладителя и опёрся рукой о гладкую поверхность. Нужно отдышаться, нужно немного отдохнуть. Иначе он просто рухнет посреди тоннеля и истечёт кровью. Павел приподнял пальцы и посмотрел на кусок материи, пропитавшейся кровью. Если бы проклятый медицинский дрон не сбили с остальными во время первой волны штурма!
Донёсся звук отдалённого взрыва и пол вздрогнул под ногами. Похоже, продолжают штурмовать двери лабораторного отсека. Слишком поздно: газ уже должен был заполнить все комнаты до потолка и уничтожить цвет научной мысли Мира. Тех, кто собирался спасти население исполинского металлического гроба, несущегося в безжизненном пространстве.
Павел оторвал руку от стены и посмотрел на кровавый отпечаток. Ви всегда говорила, что он оставляет за собой исключительно кровавый след. Ну, лучше такой, чем вообще никакого. Тем не менее, Гамаюн вовсе не считал себя новым Геростратом, который решил прославится через смерть и разрушение.
Павел опёрся плечом о стену и медленно пошёл вдоль охладителя. Проклятый спецназ Кабины! Всё-таки он недооценил этих ублюдков. Ведь у того гада голова болталась на каких-то лоскутиках, но он как-то сумел вскочить из кровавой лужи и полоснуть виброножом.
Пол вновь вздрогнул, но в этот раз не успокоился, а продолжил мелко вибрировать. Нет, это уже не от лабораторного блока. Это — ниже. Похоже, повстанцы, штурмующие периметр Седьмого, таки сумели прорвать оборону. Скоро элиту Мира ожидает близкое знакомство с народом, о котором они так заботятся. С их слов, естественно.
Гамаюн ощутил, как кашель кривыми когтями вцепился в глотку и остановился, пережидая. Нельзя, иначе разрез разойдётся шире и кровь хлынет настоящим водопадом.
Таким, каким они любовались с Ви за неделю до того, как она догадалась, кто жил с ней последнее время. А ведь ничего не предвещало несчастья. Они стояли на подвесном мостике и смотрели, как быстрый поток падает с каменного обрыва в тридцатиметровую пропасть, разлетаясь блестящими брызгами. Удовольствие посетить последний природный парк стоило целого состояния, но Павел ни секунды об этом не жалел. Даже сейчас.
Павел сообразил, что видение водопада становится чересчур реальным, а звук падающей воды он уже не отличает от настоящих. Ещё не хватало уснуть! Вперёд, вперёд!
Продолжая скользить плечом по стене охладителя, Павел достал из кобуры Пульс и проверил: осталось десять зарядов. Вполне достаточно, чтобы отбиться от бомжей или мутантов, которые могут принять его за лёгкую добычу. А в лабиринте охлаждающей системы ему и вовсе ничего не угрожает. Разве, что заблудится.
Когда пятая станция климат контроля приказала долго жить, около тысячи километров гигантских труб стали пригодны для скрытого перемещения в Седьмое и обратно. Сначала здесь блуждали патрули, но позже власть предпочла заварить и заминировать входы в лабиринт. Тем не менее некоторые входы остались неподконтрольными. Однако зайти в охладитель, не имея плана, рискнул бы лишь сумасшедший.
Живот пронзила резкая боль. Значит обезболивающее прекращает действовать. Гамаюн остановился, спрятал оружие и достал из кармана три золотистые капсулы. Положил в рот и проглотил. Спустя мгновение зимний холод стянул внутренности, уничтожив все неприятные ощущения. Мало того, даже кровь перестала идти так сильно.
Пол содрогнулся особо сильно и даже воздух как бы уплотнился и толкнул в спину. Поговаривали, что, когда обитателей Седьмого клюнет жареный петух, он откроют шлюзовые камеры всех трёх городов и мятежники уснут. Вот только от этого сна уже никто не проснётся.
Павел вновь остановился, дав подгибающимся ногам немного отдохнуть и сплюнул кровью. Потом покачал головой. И этих людей Ви пытается спасти? Кого? Зверьё из эскадронов смерти, которые отлавливали горожан после наступления комендантского часа и увозили в неизвестность? Бандитов, промышлявших продажей органов и быстро убивающей дурью? Или горожан, которые вели себя, точно стадо, покорно идущее на убой?
