Снова вместе полностью

Бородач в лохматой шапке, сидевший на дырявом металлическом ящике напротив меня, кашлянул и протянул плоскую пластиковую флягу. И сосуд, и его владелец казались древними, точно динозавры. Я отрицательно покачал головой. Первый глоток жёг желудок почище кислоты и это мне решительно не нравилось. А вообще — как брага, только воняет химией.

— Да ты пей! — загоготал бородач, успевший назваться Васей. — Вам, консервам, такое не помешает. Кровь разгонит, мозги прочистит.

«Консервами» здесь называли таких, ка я — людей, извлечённых из криокамер. Последнюю сотню лет таковых обнаружилось совсем немного — в самых отдалённых уголках Мира. Моя же вообще сработала чёрт знает где.

— Как, говоришь, называется эта дыра? — я покосился направо. Там сидела худая брюнетка, завёрнутая в дряхлый плед и сверлила меня огромными чёрными глазами.

— Свалка, — бородач цокнул языком и поднёс флягу ко рту. — Ну, раз не желаете, два раза предлагать не стану.

Я поправил край рваного одеяла, подаренного спасителями и посмотрел по сторонам. Сере стены, больше похожие на застывший туман, уходили высоко, очень высоко и терялись в колышущемся мраке. Далёкие светильники можно легко принять за звёзды. Вот только мне успели объяснить, что пробудился я на борту исполинского корабля, который местные называли просто: Мир.

— Свалка — наша кормилица, — Вася ещё раз приложился к горлышку фляги и спрятал её в карман телогрейки. — Сюда же не только отходы простых работяг спускают, а мусор начальства всякого, с Седьмого неба. А так такое шмутьё попадается — закачаешься!

Ну, насчёт качаться…Пришёл в себя я лишь несколько часов назад, поэтому мир иногда начинал шататься или покрывался багровым налётом. Со слов Васи — обычное явление, для консервов. Это, тошнота, да ещё временная потеря памяти.

— Я тебя знаю, — внезапно сказала женщина, с трудом преодолевая цоканье зубов. От спиртного она тоже отказалась, а чай ещё не поспел.

— Всё может быть, — Вася пожал плечами и повернулся. Его компаньоны укладывали и увязывали добычу, продолжая спорить, кому что достанется. — Когда мы вас нашли, твой приятель как раз тащил тебя наружу из холодильника. Если вместе лежали, то может быть и близкие какие.

Женщина странно рассмеялась, а я ещё раз внимательно её осмотрел: впалые бледные щёки, выступающие скулы и морщины вокруг глаз. Не могу сказать, что без ума от таких, однако особого отторжения тоже не ощущал.

— Мы, с ним? — женщина вновь рассмеялась, цокая зубами. — Это — вряд ли!

Вася неопределённо хмыкнул и неуклюже поднялся, чтобы снять с костра почерневший от копоти чайник. Залил в две чашки кипяток. Одну отдал мне, вторую — неизвестной. Чай, как и брага, вонял химией. Но выбора не оставалось.

— Вот смотрю я на вас, — заметил я, опорожнив чашку до половины, — ну ни хрена вы на космонавтов не похожи. Прости, но у нас бомжи такие были.

— Там бомжи мы и есть. — Вася нисколько не обиделся. — Космонавты — слово-то какое! Какие к чёрту космонавты! Я в Мире родился и тут же помирать стану. Придёт время, скинут меня сюда в коробке и сожгут.

— Сожгут?

— А ты, как думал? Как весь этот мусор, — собеседник повёл рукой, указывая на бесконечное поле ящиков, пакетов и контейнеров. Всё это мусорное изобилие тянулось аж до плохо различимой дальней стенки. Километров семь — не меньше. — Ту же что делается? Неделю, пока наше богатство копится, можно смело рыться и в ус не дуть. А после — вспыхнут красные огни и нужно быстро делать ноги. Не успеешь — отправишься в Дальний путь раньше положенного.

— И когда заканчивается неделя? — встревоженно спросила брюнетка. Кажется, она успела согреться и даже немного порозовела.

Василий закатал рукав телогрейки и уставился на циферблат массивных наручных часов. М-да, судя по всему технологически здешняя цивилизация здорово откатилась назад. Те вещи, про которые я успел вспомнить, выглядели много круче. Впрочем, чего я хочу от бродяг, которые живут на свалке?

— Ух ты, — цокнул Вася и почесал нос. — А осталось-то всего пара-тройка часов. Хорошо, шлюз под боком — по любому успеем. Лишь бы механизм не климанул — старое это барахло.

— А если климанёт? — я осторожно поставил чашку.

— Придётся брать ноги в руки и дуть к третьему, а это — около часа.

— Может тогда имеет смысл выйти пораньше? — я продолжал ощущать на себе пристальные взгляды незнакомки. Или — нет? Зачем я пытался вытащить её из криокамеры? Для чего?

— Да сейчас уже валим, — Вася махнул рукой и неуклюже лавируя между кучами мусора, направился к троице компаньонов. Те вроде закончили делёж и принялись цеплять на спины исполинские баулы. Впрочем, один даже управлял чем-то, вроде магнитной тележки. Но даже это чудо цивилизации выглядело древним, как экскременты мамонта.

Я повернул голову и встретился взглядом со своей коллегой, по несчастью. Она тёрла висок пальцем, точно надеялась таким образом вернуть воспоминания.