Я? Дельта! [1] полностью

С чавкающим звуком вырвав когти из грудной клетки ноктюрна, Торн проводил моментально умершую тушу взглядом, втянул носом воздух и припал к земле: из открытого окна на первом этаже вывалилась ещё одна тварь, начавшая озираться и искать источник устроенного парнем шума. Хищный бросок стелящейся над холодным асфальтом тени, рывок — и заалевшие когти, сложившись «лодочкой», сносят голову с плеч мутанта. Второй рукой подхватив тушу и не позволив ей просто рухнуть, Торн вновь пригнулся, вслушиваясь в окружающий мир.

Ноктюрны на этой улочке, судя по всему, закончились.

«Семнадцать штук. И среди них ни одного необычного. Неужто мне тогда так 'повезло», и достойного, «вкусного» ноктюрна встретить не так-то просто?«. — Задавшись этим вопросом, Торн встал в полный рост, осмотрел себя на предмет повреждений 'одежды», и, проложив мысленно маршрут, стремительной тенью бросился вперёд. — «Это логично, конечно, ведь иначе людям тут было бы очень несладко, даже обвешайся они бронёй с головы до ног… но я ожидал большего».

Торн вновь задумался. По его прикидкам, проспал он немногим больше десяти часов. Не так много, учитывая произошедшие в теле изменения, не ограничивающиеся одной лишь кислотой. Она ведь не могла появляться из ниоткуда, верно? Значит, образовался новый орган или что-то вроде. Плюс не могла не вырасти сопротивляемость плоти кислоте, ведь в противном случае повреждение гипотетического органа могло привести к чему-то очень и очень неприятному.

«Или, может, механизм сродни описываемому у драконов в „реалистичном“ фэнтези? Кислота становится кислотой только „на выходе“, а до этого момента представляет из себя лишь отдельные компоненты? Но из той крысы текла вполне себе кислотная кровь. К слову…». — Торн перевёл взгляд на когти, даже после учинённой бойни сохранившие прежний внешний вид: ничего лишнего к ним не приставало.

Для проформы парень раскалил, подождал несколько секунд… и вспорол кончиком когтя кожу на предплечье. Это далось ему непросто, потому как его «шкура» отличалась завидной прочностью. Даже слишком завидной, если вспомнить, наскольок легко когти рвали ноктюрнов. И тем не менее, своей цели Торн добился — струйка крови стекла по коже на землю, ничем не выдав своей потенциальной кислотности или токсичности.

Зачем это знание было нужно Торну? Любопытство, только и всего. Утоление сиюминутных желаний не позволяло скатиться в пучину задаваемых самому себе вопросов.

О будущем.

О желании отомстить.

Об эволюции и своей реакции на одну лишь мысль о ней.

Эти три темы не содержали в себе какого-то заключительного вывода или однозначного ответа, и размышлять над ними можно, пожалуй, бесконечно. И устранение «корня проблемы» было скорее невозможно, потому как «элита», зачистившая концы и всадившая Сеньору пулю в лоб, а самого Торна оставившая умирать на той злополучной крыше — это исполнители. Даже если ему повезёт столкнуться с ними и выйти из боя победителем, окропившим когти людской кровью, то…

Что изменится?

Проблема ведь не в конкретной группе морфов из числа элиты, проблема в организации, в которой на многое готовы пойти ради сокрытия каких-то там тайн. А это сотни, если не тысячи людей «в поле», из числа ООБ. Убить их всех? Так убивалка надломится. А те, кто отдаёт приказы и выстраивает стратегии? А корпораты, которые в каждой бочке затычка?

Торн не видел себя в роли инициатора своеобразной революции верхом на броневике. Просто не видел — и всё тут. А без организации, без последователей систему не перелопатишь, даже будь ты всесильным и вездесущим…

«К чёрту. Мне нужно время, чтобы подумать. А пока…».

А что «пока» — Торн решил продемонстрировать делом. За первым зачищенным двором последовал второй, третий и четвёртый: ноктюрны сбегались как мухи на дерьмо, стоило лишь немного пошуметь. Ну и гибли они десятками, даруя парню столь необходимый боевой опыт и некое понимание того, как именно устроены организмы мутантов.

Например, если в самом начале «охоты» Торн бил наобум, кривясь от того, как сильно порой ноктэон искажал человеческие тела, то спустя всего лишь пару часов его удары стали выверенными и точными, поражая ядра в телах тварей в девяноста процентах случаев. Как? Очень просто: на реальных примерах Торн выяснил, что внешние изменения, поразившие ноктюрнов во время превращения, не были хаотичными или бессистемными. Габариты, строение изменённых тел — всё это происходило, «затачивая» конкретную особь под определённые задачи.

Да, величайшая проблема ноктюрнов, она же величайшее благо людей, заключалась в том, что безмозглые мутанты не могли грамотно использовать свои сильные стороны.