Я вразвалочку иду по стадиону, а дети плетутся за мной, на первую домашнюю игру “Лосей” в сезоне. Я выгляжу как гигантская мама — утка со своими утятами. На мне майка Шейна, но в ней малышу уютно. Я медленно пробираюсь между трибунами, держась за живот и очень осторожно спускаясь по ступенькам.
— Мэгги, — я слышу своё имя и вижу Марка, идущего мне на помощь. Он берет меня за руку и помогает спуститься по оставшимся ступенькам к нашим местам, и Шон заключает меня в объятия. Эти ребята стали для меня как два дополнительных брата.
— Я так рада, что вы, ребята, здесь, — я опускаю задницу на сиденье, пытаясь отдышаться и держась за живот, который сводит судорогой.
— Ты в порядке? — спрашивает Шон, садясь рядом со мной.
— Да, эти чертовы ложные схватки сегодня надрали мне задницу.
— Ты сказал “задница”, — говорит Лив со своего места на коленях у Марка.
— Я знаю. Прости. Я положу доллар в банку, когда мы вернемся домой.
— Два доллара, — вмешивается Тедди. — Ты сказала “дерьмо” в машине.
Я смотрю на него.
— Ну, ты только что это сказал, так что теперь ты должен доллар.
— Блин, — хнычет Тедди.
Команда выбегает на поле, и Шейн идет сзади. Его глаза находят мои и задерживаются на мне, пока он приближается к трибунам. Я приподнимаюсь, желая поцелуя перед игрой…
Шейн, должно быть, что — то увидел на моём лице, потому что, когда я поднимаю взгляд, он стоит на поле передо мной. Я пытаясь осознать, что происходит. Я не двигаюсь. Что вы делаете, когда у вас отходят воды посреди футбольного стадиона? Ни в одной книге об этом не сказано.
— Мэгги, — кричит Шейн, но я не обращаю на это внимания. — Мэгги, — кричит он, снова привлекая моё внимание.
Марк и Шон уже стоят рядом, оба смотрят на меня сверху вниз.
— Кажется, у меня только что отошли воды, — объявляю я.
— Что?! — говорит Марк, крутясь направо и налево, как будто ему нужно идти, но он не знает, куда.
Шон хватает меня за руку и прижимает к себе.
— Ты в порядке?
— Что? Что происходит? — Шейн кричит громким голосом, полным разочарования.
Я смотрю на него и показываю на мокрые пятна.
— У меня отошли воды.
— Прямо сейчас? — кричит он.
— Да! — я стараюсь, чтобы мой голос не звучал раздраженно, но, серьезно, что это за вопрос.
Всегда спокойный Шон отталкивает Марка с дороги и говорит детям оставаться с ним.
— Я забираю её отсюда, — говорит он Шейну.
— Хорошо. Встретимся у машины, — Шейн срывается с места и убегает.
Я оглядываюсь назад, зная, что он мне нужен, но он исчез.
Двадцать минут и пара схваток спустя, Шейн подбегает к нам. Игнорируя Шона, он целует меня и улыбается.
— Ты готова?
— Нет, — я хватаю его за руки, когда начинается очередная схватка.
— Мы с Марком будем с детьми. Держите нас в курсе, — Шон хлопает Шейна по спине, который помогает мне сесть в машину и наклоняется, чтобы поцеловать меня, прежде чем отвезти нас в больницу.
Пять мучительно болезненных часов спустя Шейн прижимает одно из моих колен к груди и говорит мне тужиться.
— Ну же, детка. Ты справишься, — он целует мой влажный лоб.
Я откидываюсь, переводя дыхание, зная, что эти шутники собираются сказать мне, что я должна сделать это снова.
— Мэгги, ты так близко, — утверждает мой врач. — Головка почти вышла.
Я хочу рассмеяться, но сдерживаюсь, потому что эти люди явно сошли с ума. Единственное, к чему я близка, так это к тому, что всю мою нижнюю половину разорвёт на куски. Я вижу, как взгляд Шейна перемещается туда.
— Шейн. Посмотри сюда, приятель. Я не справлюсь без тебя.
Его широко раскрытые глаза возвращаются к моим.
— Хорошо, ещё один сильный толчок, и когда я скажу "стоп", тебе нужно остановиться. Хорошо? — требует врач.
— Хорошо, — ною я.
— Ты сможешь, — шепчет Шейн мне на ухо. — Я прямо здесь.
Я хватаю его за руку и тужусь, и через секунду мне говорят прекратить тужиться. Ещё один небольшой толчок, и ребенок выходит и ложится мне на грудь.
— Я не могу в это поверить, — хнычу я, пытаясь получше рассмотреть нашего ребенка сквозь слезы. Шейн опускается на колени рядом со мной, одна рука у меня на голове, а другая поверх моей, над нашим плачущим ребенком.
— Поздравляю вас обоих, — говорит мой врач, продолжая работать. — У вас сын.
Я смотрю на Шейна.
— Это мальчик.
Его глаза наполняются слезами, когда он наклоняется вперед и прижимается своими губами к моим.
— У нас сын.
Шейн обнимает нас двоих одной большой рукой, пока мы осматриваем нашего малыша. Ты думаешь, что знаешь, что такое любовь, а потом кто — то кладет тебе на грудь крошечное существо, и ты как будто заново открываешь для себя смысл любви.
Все успокаивается, я привожу себя в порядок, и, прежде чем мы успеваем опомниться, Шон и Марк заводят детей в комнату. Они все стоят в дверях, как будто что — то может выскочить и схватить их.
— Таааак… — говорит Марк. — Вы держите нас в напряжении. Какие новости?
Мы с Шейном смотрим друг на друга. Наш маленький человечек плотно завернут в одеяло у меня на руках.
— Ребята, хотите познакомиться со своим племянником? — спрашиваю я.
