Я провел последние девять месяцев, пытаясь понять, что мне делать теперь, когда моя профессиональная карьера закончена. Я пытался притвориться, что моя травма каким — то образом заживет и я смогу вернуться к единственному занятию, которое я люблю, но вот я здесь, и все по — прежнему кончено.
Я проводил дни на физиотерапии, а ночи — с бутылкой. Я чувствовал, что у меня всё отлично получается, когда я пытался смириться с тем фактом, что никогда больше не выйду на поле в защитных перчатках и шлеме. На игру, которая помогала мне двигаться, дышать и избегать неприятностей с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать.
Теперь, когда у меня оставались ещё годы, чтобы играть и заработать кольцо за Суперкубок — я помогаю группе детей заниматься величайшим видом спорта на земле. Самое поганое, что я хочу быть тем, кто выбегает на поле и делает подкаты.
Я кладу телефон на стол и заглядываю в холодильник. Там пусто, если не считать спортивных напитков, немного пива, молока и яиц. Я достаю упаковку яиц и начинаю взбивать несколько штук на единственной сковороде, которая у меня есть. Пока я не пойму, то ли это место, где я хочу быть, и хочу ли я проводить время, тренируя других, мои вещи останутся на складе, и я буду довольствоваться самым необходимым.
У меня звонит телефон, и я уже знаю, что это мой агент. Именно он подтолкнул меня к тому, чтобы согласиться на эту должность, когда я был бы рад продолжать жить отшельником и коротать дни за выпивкой. Ну, это не совсем правда, но я никогда ему этого не скажу.
Роб притащил мою жалкую задницу в аэропорт, посадил меня на самолет для собеседования и принял предложение от моего имени. Каждая частичка меня знает, что если я хочу остаться в спорте, я не могу упустить эту возможность, и мне нужно выложиться по полной.
Команда штата Колорадо в прошлом году была в ударе. У них есть золотой мальчик Коул Мэтьюз. Сын Тима 'Ракеты' Мэтьюза и надежная линия нападения, которая работает как хорошо смазанный механизм. Судя по записи, которую я видел, защита нуждается в некоторой доработке, в этом сезоне многое предстоит сделать.
Я был бы сумасшедшим, если бы отказался, пришлось бы быть комментатором, а это чертовски нежелательно. Я ненавижу иметь дело с репортерами и давать интервью. Находиться перед камерой было моей наименее любимой частью игры в НФЛ, к большому разочарованию моего агента. Если есть способ избежать этого, то я ухвачусь за него. Так что я в долгу перед Робом, моим безжалостно упрямым и самым надоедливым агентом, за то, что он отправил меня пинком под зад в Колорадо.
— Привет, Роб, — мой голос звучит так, словно я не пользовал его несколько дней. Не использовал, за исключением ругательств.
— Покидал ли недавно волк пещеру?
Роб считает себя забавным. Я не напоминаю ему, что это не так.
— Итак, вы готовы к следующей неделе, тренер? Бьюсь об заклад, эти ребята не знали, чего ожидать. Великий Шейн Картер украсил их поле.
— Роб, я четко изложил свои ожидания, и они приступили к работе. Мы не сидели сложа руки, делясь историями и перекусывая.
Он игнорирует мой ответ.
— Как продвигается работа с Кавано?
Роб имеет в виду главного тренера, который известен тем, что выводит команды на вершину. Этот человек говорит очень громко, но он заботится о своих игроках. Я уже видел это, когда он работал с командой и пригласил меня на ужин.
— С ним всё в порядке, хотя к концу сезона мне понадобится слуховой аппарат.
Раздается раздраженный вздох, и я не сомневаюсь, что Роб откидывается на спинку стула.
— Это серьезно всё, что ты собираешься мне сказать? Никакого “спасибо” за то, что спас твою задницу от дивана или нашел тебе работу, где ты всё ещё можешь использовать свой бесконечный набор знаний, умений и талантов?
— Нет.
— Как насчет билетов? Я прилечу и приглашу тебя на ужин, чтобы убедиться, что ты хотя бы раз в этом квартале пообщаешься с кем — нибудь в нерабочее время.
— Я посмотрю, что можно сделать с билетами. Не уверен насчет ужина. Возможно, у меня будут планы.
Он смеется, и, хотя он этого не видит, я, кажется, улыбнулся. Немного.
— Хорошо, я буду ждать этого с нетерпением, — на минуту он становится необычно тихим. — Ты поступаешь правильно. Возможно, ты не чувствуешь этого сейчас, но ты можешь помочь им. Ты всё ещё можешь многое предложить игре.
Я не отвечаю, и он прощается. Если бы я только чувствовал то же самое. Может быть, так и будет. Прямо сейчас мне всё ещё кажется, что мне больше нечего кому — либо предложить… даже себе.
∞∞∞
Через две недели я прихожу на тренировку, не зная, чего ожидать. Несколько игроков тренируются в перерывах между занятиями, и я пытаюсь придумать им имена. Как тренер защиты, я сосредоточен на линии защиты, но мне нужно получше узнать команду.
Я понятия не имею, во что превратится эта тренерская работа, но после моего разговора с Робом этим утром я много думал о том, что он сказал, и о его уверенности в моей способности помочь этим детям стать великими. Может быть, я смогу помочь. Мои тренеры, а также мой драйв — вот что позволило мне осуществить мою мечту.
