Мы выдохнули и начали смеяться как глупой шутке. Карина сказала «дай пять!» и каждая из нас «дала пять». Мы спустились вниз, пока мы шли они говорили о том, что уже прошло. Я молчала и улыбалась.
Мы зашли в кабинет. Наставница сидела на столе, перед доской, который служил «сундуком»: в нем хранилась ткань, нитки, иголки, однажды оттуда достали молоток, поэтому там было на все случай жизни.
– Ну как? Удостоверились в моих словах? – ехидная улыбка на её лице становилась всё больше и больше. Улыбка с моего лица исчезла, и моё выражение снова стало «лицом-кирпичом». Карина фыркнула.
– Допустим, мы поверили в ваши слова, но плясать под вашу дудку мы не собираемся! – сказала Вика.
– А плясать не надо, я хочу, что бы вы переняли навыки, а дальше ваше личное дело… – она хихикнула.
– Хорошо, – сказала Вика, – я согласна. – Карина неуверенно подошла к Вике и кивнула. Я подошла к ним и тихо спросила:
– А где Настя?
Вика обернулась, дверь на кухню была всё еще закрыта. Она подошла к двери и попыталась открыть её. С лица девушки исчезла улыбка, она забеспокоилась. Карина взяла девушку за воротник и прокричала:
– Что ты сделала с Франом?!
– Это не я… Это всё она… – почти прошептала девушка, но даже это было невыносимо громко.
Вика отошла от двери, она замахнулась, и из её руки вылетел шар огня. Я удивилась, но только мои брови взмыли вверх. Каждый удар был сильнее предыдущего, с каждым огненным шаром летело больше щепок. С каждым ударом, дыра в двери становилась больше.
Наконец Вика разнесла дверь в щепки. Когда осел дым, то стала понятна причина, по которой Франческа не вышла: вся кухня была в плюще и лианах.
– Ирма, подстрахуй! – крикнула Вика. Я подошла к ней и приготовила руки пистолетиком, что бы гасить пожар, если он вдруг возникнет. Вика поджигала лианы, когда огонь становился сильным, она кричала «туши!» я заливала водой. Так повторялось до тех пор, пока не увидели Франческу, подвешенной на лианах среди кухни, она была без сознания. Я в очередной раз потушила пламя. Вика откапала её из пепла и взяла на руки, я удивилась тому, какая Вика сильная физически, моё лицо не выражало эмоций, но брови поднялись, снова. Она вынесла её с кухни и положила на парту. Лицо Карины выражало обеспокоенность. Вика не плакала, но была на грани: она хлопала её по щекам и бормотала «не сейчас, ещё рано…»
Учитель оперлась рукой на стол, а второй прикрыла рот. Она была готова раскаяться во всех своих грехах. Было видно, что она сожалела о том, что так поступила.
Я подошла к телу Франа и машинально начала оказывать ей первую помощь; расстегнула ворот, проверила её сердцебиение, сняла с себя китель и сделала из него подушку. Когда я сказала, что дыхание есть, то все присутствующие чуток расслабились. Я нашла аптечку на кухне и достала из неё нашатырный спирт и ватку. Оторвала пару комочков и намочила. Один комочек дала Вике, что бы та передала наставнице, а второй предназначался Франческе. Она вдохнула пары. Глаза медленно приоткрылись. Она посмотрела на нас.
– Что случилось? – тихо, почти шепотом произнесла она.
– Нет, ничего, – почти по-матерински произнесла я. Она попыталась встать, но я отрицательно замахала головой.
На этом наши приключения закончились. Точнее закончились в это день. Карина планировала развернуть полномасштабную холодную войну против наставницы, но этого так и не произошло, ни в тот день, ни на следующий.
Когда Франческа пришла в себя окончательно, Вика договорилась с наставницей, что та больше не будет устраивать подобные «испытания» и будет стараться терпеливо объяснять на словах. Наставница, пообещала, что больше так не поступит. Всё это мне напомнило сцену из детского садика, когда воспитатель объясняет провинившемуся его вину. После того как наставница дала обещание, она вызвала доктора, что то прошептав в кольцо.
Спустя полчаса пришел мальчик лет двенадцати в халате, из-под, которого торчали клетчатые штаны и клетчатая рубашка, в левом ухе блестела сережка. Такому доктору не стоит доверять, но у нас не было выбора.
Он осмотрел Франческу и сказал, что всё хорошо, но всё же стоит её отправить домой. Наставница взяла на себя обязательство написать записку, освобождающую от уроков.
Кода услуги доктора больше не понадобились, то попросили Карину проводить его. В коридоре было слышно, как они спорили о его возрасте; он утверждал, что ему четырнадцать, а Карина настаивала на том, что ему больше двенадцати не дать.
Наставница щелкнула пальцами – она навела порядок в школе. Окно и дверь и починились. Динозавр со своим кровавым ореолом исчез с улицы, а в школе появились люди.
Перед уходом Вика с наставницей условились, что следующее занятие будет на следующей неделе и та дала Вике ключ от кабинета. В среду. После занятий. Оставшиеся уроки прошли нормально. Не было ни пожара, ни землетрясения, ни потопа. Всё прошло довольно таки обыденно и нормально, по сравнению с первым уроком.
