– Ты не очень-то изображай из себя необходимого, – усмехнулась Мария. – Я ведь не к тебе приехала.
– Вот как! Любопытно…
– Чё встрепенулся-то? – опять усмехнулась она. – Поди-ка, думал, что у меня тут хахаль завёлся? Стану я собирать по деревням… – не нашлась она, каким ещё словом назвать ей возможного поклонника, и потому перескочила на основную тему: – Мне в детдоме место завхоза предложено.
– И ты согласилась?
– А почему бы и нет?
– Это кому же задумалось въехать на твоём хребте в рай? Неужели не понимаешь, что из тебя запросто можно сделать подставное лицо?!
– Ты у меня много понимаешь! Может, наоборот: я за их спиной…
– За чьей? – не дал ей Сергей договорить. – За спиной Осипа Семёновича? За Фёдоровой? Или за спинами сирот? Уж не Борис ли Михайлович надоумил тебя на такую должность согласиться?!
– Чего ты орёшь? – потрясла Мария выставленными перед собой растопыренными пальцами. – Вы, Быстриковы… все… Сам не гам и людям не дам… Вот уж действительно собаки на сене…
Откинувшись на спинку стула, она перевела дыхание и почти спокойно спросила:
– Я должна квартиру подыскивать или немного потерпишь, пока в детдоме комнату мне оборудуют?
– На твоём месте я лучше бы вообще уехал…
– Значит – скатертью дорога?
– Значит, скатертью…
– Ну что ж… – поднялась Мария из-за стола. – Плохой из тебя советчик. Придётся всё решать самой…
– Хозяин – барин… – сказал Сергей. – Жалко, что тебе никто, ничего решать не дозволит… Я не ведаю, как у вас там с детдомом получится, но уверен в одном: с тобой ли, без тебя, а не будет в Казанихе ни твоим Осипам, ни Борисам, ни тебе самой никакого приятного аппетита…
Из кабинета мужа Мария не вынесла в себе уверенности. Зато лишний раз убедилась, что не ошиблась: Фёдор со своим отцом Осипом Семёновичем направлены аптекарем именно в эту деревню, именно работать в детдоме. В Татарке она такую возможность подозревала, но Борис Михайлович юлил, не называя имён. Говорил – на месте познакомишься. И теперь Мария как бы немного прозябла, вникнув в его хитрость: Борис боялся её несогласия. Решение её, оставаться или не оставаться в деревне, и до этого размытое, после разговора с мужем и вовсе потускнело. Мысли остыли и медленно толкались в голове надеясь, видать, хоть немного согреться…
Такой озадаченной она машинально пошла вдоль деревни. Солнце когда-то успело съехать с зимней своей пологой дорожки и теперь низко висело прямо над улицей. Оголодавшая скотина уже принялась требовать по стайкам-загонам вечернего корма. Но хозяйки пока ещё не спешили отрываться от избяных дел; суетясь у пылающих печей, наверняка повторяли: «Не ори, успеешь…»
Светило, что в упор разглядывало Марию, внезапно обрело поперечный зрачок и стало похожим на кошачий глаз. Зрачок взялся нарастать, принимать форму человека. Вот уж захрустели по снегу крепкие сапожища, вот они остановились против Марии и голосом Фёдора воскликнули:
– Ё-моё! Явилась, с горы скатилась! Ну и краля же ты – мать твою за ногу!
В его развязном приветствии была хамская, зато натуральная искренность. Оттого Мария шагнула ему навстречу и уткнулась обиженным лицом в собачьего меха грудь. Сильными руками Фёдор охватил её, стиснул, приподнял, закружил. Она задохнулась в объятьях, застонала от восторга и нежно повелела:
– Задавишь! Отпусти!
– Щ-щас, – пообещал Фёдор, повлёк её и вместе с нею ловко перешагнул через низкий вдоль дороги плетень. Оказавшись в чужом огороде, утопая по голень в снегу, оба снежной глубиною добрались до обдёрганного стожка, и вместе повалились в пахучее сено…
И вдруг в голове Марии мелькнуло решение: хотя бы назло Сергею согласиться с местом завхоза…
В наступившем сумраке, отряхиваясь от сена, Фёдор спросил:
– Ко мне, что ли, тебя принесло?
Марии не понравился его тон, и она заявила:
– У меня тут муж!
Фёдор хохотнул и пожелал узнать:
– Семешка-дурак, что ли?
– Сам ты дурак, – обиделась Мария и со значением вскинула голову, заявила: – Сергей Никитич!
– Кто-о?! – не поверил Фёдор. – Музыкант?!
– Какой ещё музыкант? – не поняла она и уточнила: – Директор школы!
– Вот те раз! – Лицо Фёдора вытянулось. – Ты и он! Ни хрена себе! Вот это сюрприз…
Мария поняла его недоумение по-своему.
– Ну и што? – сказала она даже с некоторой обидой. – Подумаешь, хромой…
Но Фёдор вдруг ощетинился и произнёс сквозь зубы:
– Заткнись, с-сука! И вообще… Отвали от меня! Да за него деревня любого в клочки разорвёт.
Но Марию это особо не взволновало. Спокойным голосом она удивила даже Фёдора:
– При чём тут деревня? Сергей теперь сам по себе, а я сама по себе… И вообще… Не к нему приехала. Работать здесь буду.
– Это кем же? – снова удивился Фёдор. – Уж не председательшей ли?
– Чего ты осклабился-то? – обиделась Мария. – Завхозом! Вместе с вами… В детдоме работать будем.
На Фёдора словно ушат ледяной воды опрокинули.
– Ё-о-моё! – только не заорал он. – Вот это подарочек отцу! Пойдём, пойдём со мною. Щ-щас я папашу обрадую…
