Тем поцелуйщиком оказывается Пашка Денисов. Пашка сидит на полу, плюется кровью, а воспитатель Цывик удерживает Лизу за шиворот. Он говорит Пашке с презрением:
– Хорьки вонючие! Одну девку не могли одолеть.
Пашка поднимается. Левой рукою Цывик даёт ему подзатыльник.
– Пошёл вон! – говорит.
Затем в обратном направлении толкает в загорбок Лизу и велит:
– Ступай к доктору, вояка. Пусть рожу-то пластырем залепит.
Лиза послушно идёт в дальний конец корпуса. Там медкабинет.
Глуховатый старичок-доктор в бородке и красивых позолоченных очках. Лизе кажется, что глядит он на неё со страхом.
– Кто это вас, голубушка, разукрасил? – спрашивает он.
Лиза отвечает:
– С берёзы упала.
– Да, да, да! – как бы соглашается доктор. – Ну что ж. Все падают. Тогда садитесь, уважаемая.
Лизу смешит такое обращение, но смеяться больно.
Доктор садится напротив, осматривает ссадину. Сам говорит:
– Познакомимся поближе. Меня зовут Игорь Васильевич.
Лиза таращит глаза, которые наливаются слезами.
Доктор беспокоится – больно?!
Он пытается ваткою промокнуть слезы и повторяет:
– Ну вот! Ну вот! Чего это ещё? Тебя, кажется, Лизою зовут? Подумать только! Лиза! Внучка у меня тоже Лиза. В Новгороде осталась. Теперь уж такая же большая, как ты. Десять лет я её не видел. А теперь ещё пять лет высылки. За что? – размышляет он и спохватывается, говорит: – Выходит, голубушка, что и я, как ты, сирота.
И опять Лизе смешно, и опять больно: сирота с бородкою!
Но она сообщает почему-то шепотом:
– А папу моего расстреляли. Но тут я считаюсь беспризорной. Он любил меня. И мама любила. Она жить не захотела. А ещё меня любил директор школы. Его тоже Игорем Васильевичем звали. Он мне книги давал читать и не велел никому говорить, что я дочь врага народа. А потом и его забрали. Прямо с урока. А потом я убежала из того детдома. И отсюда убегу.
– Давай вместе убежим, – предлагает доктор.
Лиза таращит на него глаза, а Игорь Васильевич просит:
– Не убегай. Пожалуйста! Будем друзьями…
Кто-то из ребят подбирает Пашкин выбитый зуб, цепляет его к ниточке. Отдаёт эту забаву шкетам. Малыши носятся гурьбой, трясут подвескою – тешатся.
Мальцов обижать в детдоме не принято, их мало. К тому же каждому из них покровительствует кто-либо из более старших ребят. Защитить своего дошколёнка – дело святое.
Был бы этот зуб выбит в достойной драке, издёвки бы не последовало. А тут – иная роль. К тому же многие пацаны подхихикивают малышам. Всем надоели Денисовы прихоти.
Одним словом: досталося воронам – аж перьё по сторонам!
Однако же и драный ворон не станет клевать зёрен: хоть бросово, да мясово!..
На другой день Штанодёр вздумал-таки чинить расправу. На заточение девочек больше, правда, не решился, но определил: кому столовую мыть, кому баню перед субботой скоблить, кому погреб чистить.
Лизе досталось наводить чистоту в огромном детдомовском коридоре.
На дворе август – день отменный! Окна настежь. Лиза моет, а Пашка Дроздов швыряет с улицы землю.
Девочка прячется в простенок и ничем не отвечает. Пашке непонятно: здесь ли она?
Лизе видно, как он, отражённый в стекле окна, крадётся до подоконника – заглянуть в коридор.
Половою тряпкою Лиза хлещет шкодника по лицу.
Словно чёрт из коробочки, из-под окна выскакивает Денис.
Он, видно, и подстрекал младшего брата на пакости.
Денис лётом прыгает через подоконник. Но Лиза умудряется кинуть мокрую тряпку ему под ноги. Тряпка скользит под ногами. Они спешат уехать вперёд, а хозяин юзом на заднице не отстаёт.
Денис проезжает мимо Лизы. Та хватает его за уши. Волочит в воспитательскую комнату. Она уверена, что ни Пашка, ни прочие огольцы туда не последуют. Они не знают, что комната пуста.
Лиза молчит о том, что же творилось тогда в комнате воспитателей. Но и без того ясно: штаны на Денисе оказались без пуговиц, рубаха изорвана. А ободранное его лицо наконец-то внушило пацанам, что с Быстриковой лучше не связываться. В драке она бешеная!
Но дело тем не кончилось. Надорванное Денисово ухо, укушенная рука гноятся и краснеют. Цывик ведёт его к доктору.
Игорь Васильевич осматривает раны, спрашивает:
– Тебя что, собаки рвали?
Денис молчит.
– Неужели волки?!
– Какие волки? – злобно отвечает Денис.
– И я так думаю, – очень серьёзно говорит доктор. – Следы не те. Ну-ну-ну! Ай-я-яй! Теперь понятно! Наверное, ты очень постарался кого-то попросить. Вот он тебя и обслужил! Молодец! – непонятно кого хвалит доктор…
Ухо бантиком не обвяжешь. Пришлось накладывать повязку через голову и шею. Из Дениса получился этакий Щорс! Игорь Васильевич на прощанье наказывает ему:
– Будь здоров, герой! Ступай. Да постарайся, чтобы другое ухо уцелело.
Денис, огрызаясь, поднимается уйти. Но входит директор и кладёт ласковую руку на свободную от бинтов макушку пострадавшего, спрашивает доктора:
– Как мы тут?
– Жить будет! – получает резкий ответ. – Только если и дальше станет полагать, что он боевитее всех, не ушей – головы не сносит!
Штанодёр, однако, не соглашается:
