Селяне знают, что детдомовские перемены чреваты вольницей… Однако ребятам ведом край. Покладистых они щадят – грабят с уважением. Жалобщиков не милуют.
Девочки редко «огородничают». Но на этот раз голод их вывел на чужие грядки. А хозяйка попадается сутяжная. Она прячется в картошке, запоминает имена и утром докладывает директору.
На линейке Гукся, или всё та же Гурьева Клавдия Семёновна, выкликнет:
– Катя Мальцева, Поля Трапезникова, Лиза Быстрикова, Маша Сушенкова – после завтрака к директору!
Но девочек Штанодёр принимает лишь вечером. И начинается:
– А ваши отцы… А ваши матери… За Родину… За Сталина… А вы тут людей грабить!.. Воры!
– Сами вы… – громко говорит Лиза в спину туда-сюда ходящему по кабинету директору.
Тот останавливается. Вглядывается. Угадывает Лизу по глазам. Говорит:
– Ты, я смотрел, беспризорная у нас? Народ тебя пригрел. А ты?! Чем ты его благодаришь?
Ответа он не ждёт. Продолжает ходить и рассуждать. Он умудряется почти каждый звук ставить под нажим. При этом кивает головой и подёргивает локотками. Украдкою девочки подражают ему и хихикают.
– Смешно? – спрашивает он.
В это время звучит горн. Отбой.
Директор думает, вздыхает и говорит:
– Ночевать будете тут! Ничего не поделаешь, милые. Утром договорим.
Сообщая об этом, он запирает сейф и стол. И дверь.
Штанодёр, похоже, знает уже сельскую легенду о том, что бывший хозяин теперешней детдомовской усадьбы – лесопромышленник Колыванов – удавился на чердаке своего дома. Прямо тут. Над нынешним кабинетом директора. И до сих пор якобы ночами хрипит он в петле и стонет…
На дворе ни ветра, ни грозы. Но старый дом потрескивает, подрагивает, шебуршит…
Лиза остальных девочек постарше. Да ещё и Дениса Дроздова отбутузила. И подружки жмутся к ней. Она бодрится. Даже пытается рассказать что-либо некогда прочитанное.
Но тут на чердаке действительно кто-то начинает стонать…
Девочки забиваются под стол. А Лизе бояться нельзя.
Форточка оконная большая, но высокая, подоконник узок.
Лиза ставит у окна стул. Велит девочкам подниматься на подоконник, затем ей на плечи и оттуда – в форточку. На волю.
Оказавшись во дворе, девочки отбегают к столовой, которая стоит поодаль от корпуса, среди берёз детдомовской рощи. Лиза присоединяется к ним последней и говорит:
– Я поняла: это мальчишки на чердаке… А Штанодёру надо отомстить.
– Ка-ак?!
У кухни прижилась бездомная кошка. Она ютится под крыльцом. К ребятам привыкла и легко выманивается из своего убежища.
Прямо руками, в нужнике, девочки густо мажут несчастное животное. И вот оно уже пущено в кабинет директора.
Чуть брезжит рассвет. Видно, как бедная кошка беснуется. Поют петухи. Девочки бегут к реке – отмываться.
Река Тара. Этот берег крут. А за рекой до урмана заливные луга. Тайга болотистая. Васюганье. С этой же стороны сосны подступают прямо к селу. До них нужно пройти только улочкой.
В лопухах похрюкивает чей-то поросёнок. А девочки голодны. Их оставили даже без нищенского ужина. Однако поросёнок визжит, и девочки суют его в бочку с дождевой водою. Дальше тайга и предвкушение сытости… Но выпущено из виду, что ни огня, ни ножа, ни соли нет… К тому же девочки быстро заплутали. Они так и не сумели выбраться из урмана до вечерней темноты. Поросёнка выбросили – завонял. Сами забрались на старую черёмуху, устроились и затихли.
Лиза видит во сне отца. Вернее, только его сапоги и брюки-галифе. Надо всем этим голос отца и его смех. Смех какой-то чужой, трескучий.
Голосом Маши Сушенковой отец внезапно кричит:
– Медвежата!
Лиза просыпается и видит под черёмухой двух пестунов. Значит близко медведица! Лиза слетает с черёмухи, прямо в крапиву, следом за нею падают девочки…
Как? Каким путём?! Но через полчаса блукари уже в селе…
Лиза, видимо, летела из тайги впереди остальных. Оттого село уверилось, что именно она и вывела подружек из лесу.
Те не возражали. Наоборот: прилюдно стали доказывать ей, будто она бежала и пела.
Однако Лиза этого не помнит.
Денис Дроздов тоже не спешит поверить в её песню. И шестеркам его не по носу такая её заслуга. А вот Штанодёр не спешит наказать Лизу за своё посрамление. Оттого Денис и его подпевалы кучкуются по углам, перешёптываются.
А навоз обычно в куче загорается…
И пяток пацанов со своим поводырём тем же полуднем (да как бы вот те раз!) на пороге двух узких коридоров сходятся с Лизою.
Тонкая резиновая трубка с маху врезается ей в лицо и опять взвивается, чтобы перекрестить его тем же путём. Но Лиза взлетает за трубкою следом, перехватывает её в полёте и успевает весом тела вырвать хлыст из руки только теперь увиденного ею Дениса.
И всё! Дальше Лизою опять ничего не помнится. Но, судя по рассказам ребят, она хлещет перед собою настолько яро, что успевает снабдить своим ответом не только зачинщика.
Но кто-то со спины вырывает из её рук орудие мести. Пацаны кидаются вон – на улицу. Однако Лиза успевает настигнуть последнего, подставляет ему подножку. Тот летит зубами вперёд и с маху «целует» порог.
