Стоило только отворить дверь кабинета, как Зиновий Абрамович восклицает:
– Лизавета? Быстрикова? Кашка вчера звонил… Знаю, знаю – стихи твои в газете читал. А ты слышала – в клубе Клары Цеткин… Да ты присаживайся… В клубе есть литературное объединение? «Молодость» называется. Не слышала?! Узнай! По пятницам, по-моему, занимаются. Поэту непременно нужна аудитория… Они иной раз выступают и в клубах, и у студентов… Приходилось слушать… Друзей там обретёшь! Друзья по интересам – надёжная, кстати, штука! Не то что общежитие… Тут что? Тут – скопище! Тебе его уже хватило… А в объединении – дружина! А я о тебе всё уже знаю… Даже позавидовал: как можно выстоять!.. Ко всему ещё и стихи писать!
Он разводит руками, спрашивает:
– Писать-то, поди-ка, негде? – и размышляет вслух. – Надо что-то придумать…
Думает минуту и опять спрашивает:
– У уролога была? Нет? – удивляется Лизиному неведенью. – Кто такой уролог?! – И отмахивается: – Да Бог с ним, с урологом! Тебе он незачем… Скажи, тревога у тебя перед сном бывает? М-м-да! Часто просыпаешься ночами?.. Людей сторонишься? М-м-да… Всё понятно… Хорошо… Отлично!.. И ступай себе… Домой, куда ещё!.. А мы тут подумаем, порешаем…
Лиза идёт к двери. Доктор удерживает её советом:
– Ты в клуб-то, в Клару Цеткин, непременно сходи! Непременно! Стихи у тебя далеко не дурные… Поэту необходима аудитория…
Так толком ничего и не поняв: кто такой уролог? какому поэту нужна аудитория? кто что порешает? – Лиза мается этими вопросами до ночи.
Утром, по дороге на работу, её догоняет секретарь начальника цеха – Наталья. Явно зная подкладку сообщения, говорит с улыбкою:
– Леонид Андреевич вечером просил, чтобы ты сегодня, до пятиминутки – сразу к нему!..
Наталья – не молодая, не старая; но доброты в ней – на все времена. Поэтому Лиза ответно улыбается.
В кабинете – Леонид Андреевич и Аркаша. Оба сияют. Лиза не может понять, чья радость ей больше нравится, потому смущена.
Долго её не томят: оба, почти в голос, сообщают, что директор завода согласился выделить ей в деревянном заводском доме оборудованную под жильё бывшую ванную комнату (с кроватью, постелью и тумбочкой).
После оказалось, что в каморке мог бы поместиться ещё и стул, но попросить о том Лиза не осмелилась.
В тот же день общежитие наполняется ропотом зависти и недоумения:
– Вот тебе и ссыкуха!..
– Когда успела?
– Неужели с Аркашкой?!
– Ну, не с Леонидом же Андреевичем…
– А, ч-чёрт! – узнавши новость, взвивается комсорг Борис Владимиров. – Ничего не понимаю!..
На этот раз он прав, потому как «понимать» поздно, да и не в его праве что-то изменить…
Лизою жильё в деревянном доме – полтора метра на два – занято вот уж как целая неделя. Этаж первый. Окно нормальное – большое. Открывается в проход меж домов…
На дворе июльский вечер. Оконными занавесками играет ветришко.
Лиза читает, лёжа на кровати. Перед нею так шумит океан, в котором орудует Синдбад-мореход, что шорох за окном её не настораживает.
В сентябре ей стукнет девятнадцать, но она всё ещё живёт фантазиями. Победная чистота сказок обнадёживает её: верится, что в мире торжествует справедливость! Собственное враньё у неё чревато ловушками. Зато, как битая собака, она чует глубину чужого подвоха. Потому всегда начеку.
Однако на этот раз шёпот из окна слышится ею не сразу.
– Хозяюшка-а! – повторяет оконное нетерпение.
Лиза видит на подоконнике ухоженную мужскую голову.
– Ну! – спрашивает она. – Чё надо?
– В гости меня не пригласишь?
– С какой стати?!
– Нравишься ты мне, – зыркая краями глаз по сторонам, врёт Голова.
– И давно? – лживо удивляется Лиза.
Ей забавно, что Голова не слышит в её голосе издёвки: может, блудлива, может, скудоумна? Отвечает шёпотом:
– Да как увидел…
– А когда увидел-то?
– Порядошно! – пытается Голова определить срок возникших в ней желаний.
Но срок не успевает определиться. Голова вдруг падает с подоконника. Лиза выглядывает наружу; но ей удаётся увидеть лишь примятую под окном траву…
Минуту спустя перед нею опять шумит океан.
Через пару дней, вечером, Голова снова ложится на подоконник и начинает выяснять:
– Надеюсь, тут обо мне не забыли?
– А то как же! – отвечает Лиза.
– Может, встретимся? Через часок…
Куда нужно Лизе явиться «через часок», Голове опять не удаётся прояснить.
Лиза спешит выглянуть в окошко, но видит только светлую полу пиджака, упорхнувшую за угол дома. Зато из-за другого угла – выплывает каменная старуха…
Лиза узнаёт её…
В первый же день Лизиного переезда из общежития в коммуналку в прихожей появляется эта бабка, чтобы узнать: кто такая новая жиличка, кем работает; если не болеет туберкулёзом, то за какие заслуги получила отдельное жильё? Поди-ка, схлестнулась с начальством…
Лизины амуры с мужиками стали для старухи верным выводом, поскольку «подтвердились» только что увиденным.
Она приближается к Лизиному окну, говорит: «Э-эх!» – плюёт в землю и шествует дальше.
Следующим вечером, возвращаясь с работы, Лиза слышит за спиною уже знакомый голос:
– Стерва бесстыжая!
Лиза не осознала бы услышанного, если бы словесная казнь не продолжилась:
