Бубна с тревогой посмотрел в зеркало — не понятно, то ли на меня, то ли на Стивена — но спорить не стал. Молча кивнул. Он, как бандит, прекрасно понимал, в каких случаях ведутся подобные разговоры. Когда человек, скорее всего, с дела не вернется. Вот как я себя вел в этой ситуации.
— Здесь останови, — скомандовал я, завидев знакомую палатку с шаурмой.
Шамиль привычно скрутил мне два лопатосьена, мини-шавуху для Стивена, положил в пакетик пару бутылочек газировочки. Модные сигареты я купил еще когда ехал к Анне — давно не курил и сейчас хотелось затянуться приличным табачком — да и на угощение что-нибудь должно быть на кармане.
Дядю Ваню пришлось поискать, но в итоге я наткнулся на бомжа возле одной из крышуемых им помоек. Гигант мысли прямо сейчас собирал бутылки, аккуратно сортируя водочные и пивные по двум разным баулам.
— Значит, вот какие у тебя дела, да? — спросил дядя Ваня, когда я в общих чертах расписал ему ситуацию. — И что думаешь делать?
— А не знаю, вот и пришел за советом, — ответил я. — Вообще, ситуация говно. Меня пинать может кто угодно, толку, что мне Понятовский деда-шляхтича нарисовал. Штабс-капитан популярно объяснил, что в Империи я черная кость, без вариантов.
— Да, это печально, — согласился дядя Ваня. — было бы у тебя еще годик-полтора, точно бы какой дом к себе загреб. Может, женишься на какой дворянке по-быстрому? Думаю, твой начальник быстро тебе партию подберет. А судить аристократа, пусть и урожденного простолюдином, это уже совсем другой разговор. Это я тебе гарантирую!
— Так вы же сами предупреждали, чтобы я на третьих дочерей не засматривался! — возмутился я. — Да и какое жениться? Вы, дядь Вань, забыли, что я вам про Лилит рассказал? На мне только что бирки еще нет!
— Ну кто же знал, — пожал плечами бомж, отпивая лимонада из бутылки. — Тут я больше беспокоился, чтобы тебя какие бестолочи не заманили в свои сети. А ты вон какой самостоятельный оказался! Говоришь, эта демонша на тебя смотрит и облизывается? Точно жениться по-быстрому не успеешь?
— Мне даже если прямо сейчас строй невест организовать, Лилит просто в свою истинную форму превратится и головы им пооткусывает… — выдохнул я. — Нет, это точно не вариант.
— Вот значит как. Ну, ничего, Илюша, ты главное не волнуйся. Бывает, что решение приходит само по себе. Надо просто подождать.
Дядя Ваня призадумался, допил свой лимонад, смачно причмокнул, после чего попросил закурить. Я с готовностью протянул бомжу открытую пачку, из которой дядя Ваня ловким щелчком ногтя выбил сигарету.
— Опять понтовое курево… — выдохнул бомж. — Эх, молодежь, не цените вы вкуса простых вещей…
Но закурил, не выбросил. Так и сидели. Курили, смотрели в даль, слушали, как Стивен, похрюкивая, терзает остатки наших шавух, которые в край размокли и были отданы опоссуму на растерзание. Удивительно, как спокойно дядя Ваня принял мою историю. И про Лилит, и про то, что мне, скорее всего, пиздец. Казалось, ничего не может удивить этого видавшего виды человека.
Смеркалось.
Настал день разбирательства по делу Лилит. Я предварительно поговорил с демонессой и, вроде как, сумел объяснить ситуацию ее малой умственно-отсталой форме. Конечно, хотело бы пообщаться с более разумной версией дочери Сатаны, но я не знал, что именно она могла мне сказать, так что решил не звать лихо, раз уж сидит тихо.
С момента удушающего захвата, Лилит вернулась в свою «третью» большую форму, а уже на руках у Иванова скукожилась до размеров мелкой девчушки, к которой мы все привыкли. С тех пор такой она и оставалась. Выписали ее из лазарета, кстати, уже на следующий день — было бы странно, если бы ей на восстановление потребовалось времени больше, чем мне.
Утром за нами двумя приехала машина от Долгорукова. Водитель был армейским, молчаливым, но вежливым. Мужчина скользнул взглядом по моей сержантской лычке и парадной форме, по строгому черному платью Лилит, которое ей где-то раздобыла Воронцова, после чего нас двоих повезли в сторону центра, в главное управление имперской канцелярии по Москве. Пусть столица Империи находилась в Питере, в «нерезиновой» тоже хватало административных зданий, в том числе и имперского уровня. Так что трястись в поезде или лететь на стремном самолете в Петербург нам не пришлось.
Просторный холл, лестница, третий этаж, Узкий коридор, казенная краска на стенах, видавшая виды потертая ковровая дорожка. Нет, это место не было нищим, но и богатством тут и не пахло. Все по-армейски строго и сугубо утилитарно. Мне даже на секунду показалось, что интерьер подбирал лично Долгоруков. Уж очень окружающий аскетизм соответствовал духу штабс-капитана.
— Ждите здесь, — скомандовал водитель, после чего проскользнул за створку высокой дубовой двери.
Когда вояка скрылся из виду, я повернулся к Лилит:
— Помнишь, о чем договаривались?
