А вот дядя Ваня меня удивил. Нет, я конечно понимал, что интеллигентный всезнающий бомж — личность крайне подозрительная, но предпочитал лишних вопросов не задавать. Просто думал, что он какой-нибудь отставной полковник тайной канцелярии или другой государственной богадельни, которая заменяет тут спецслужбы. Но чтобы целый князь! Пиздец!
Чем больше я размышлял о личности дяди Вани, тем больше мне становилось ясно. И интерес Долгорукова ко мне, и продвижение по службе, и какая-то железная уверенность Долгорукова во мне. А еще я вспомнил, как удивительно вовремя появился штабс-капитан во время разборок с бандосами из-за нападения на Валеру. Мы же в тот день общались с дядей Ваней!
Вопрос только один — а чего он по помойкам копается? Или у человека на старости лет хобби такое.
— Обождите! — встрял дядя Ваня. —
— Князь! — воскликнул Шереметьев, но натолкнулся на ледяной взгляд дяди Вани.
— Я просто экономлю всем нам время, — ответил князь Долгоруков. — Андрюша, скажи, Илюша ценный кадр?
— Ценный, — кивнул штабс-капитан.
— Что вы скажете, граф Воронцов? — продолжил опрос князь.
— Перспективный юноша, — без запинки ответил батя Валеры, и звучало это как пиздец большая похвала. Хотя в глазах графа прыгали какие-то нехорошие смешинки, которые я пытался игнорировать.
— Понятно, — протянул князь Долгоруков, поднимая палец и затыкая возражения неизвестного аристократа и графа Шереметьева. — Я так понимаю, то же касается и госпожи Лилии. Я о ней наслышан, мощный целитель, так?
— Все верно, дядя, — кивнул Долгоруков. — Крайне мощный.
— Отлично, — хлопнул по столу дядя Ваня. — У нас как раз есть потребность в таких талантливых магах. Знаете, господа, здоровье уже не то, кости что-то ломит. Деточка, милая, скажи, ты хорошо умеешь исцелять?
Говорил дядя Ваня очень ласково, будто общался с пугливой лошадью, а не с человеком.
— Хорошо… — протянула Лилит, сильнее цепляясь за мою ладонь.
— Вот и славно. Лилечка, а хочешь называть меня дядей? — спросил с улыбкой князь.
— Протестую! — взвился Шереметьев. — Что тут вообще происходит⁈
— А можно? — проигнорировав крик, спросила Лилит.
— Конечно можно, — улыбнулся дядя Ваня. — Вот, только тут подпиши…
И, взяв документ из рук Долгорукова, подсунул под нос адской беженки.
Заголовок меня просто убил.
«СВИДЕТЕЛЬСТВО ОБ УДОЧЕРЕНИИ»
И далее по тексту.
ПИЗДЕЦ.
Лилит быстро взяла бумагу и протянутую ручку, и пока никто ничего не понял, быстро поставила подпись.
— Вот и славненько, — с улыбкой сказал князь Долгоруков, забирая бумагу у Лилит. — Видите? Один вопрос я уже решил. По поручению государя-императора и ради обеспечения для дочери правителя смежного государства соответствующего статуса, я принял Лилит, в миру Лилию Архангельскую, как свою названную племянницу в семью князей Долгоруковых. Без права наследования титула, само собой, но это меньшее, что мы можем сделать для принцессы, ведь так?
И улыбнулся. Блять, как же гадко сейчас улыбнулся дядя Ваня! Шереметьева и его подсоса корежило, что тех блядей, я думал, их прямо там инсульт и догонит. Но сделать они ничего не могли! По одному взгляду на бумагу об удочерении было видно, что прибыла эта грамота прямиком из Питера. Дорогущая гербовая бумага, восковая печать, какие-то подписи… Дядя Ваня что, за ночь сгонял в Питер, встретился с императором и вернулся обратно⁈
— Так, теперь второй вопрос, касательно ответственности сержанта Штерна за репутационный и прочий ущерб, нанесенный Московской Магической Гимназии и государству Российскому… — продолжил дядя Ваня. — Ильюша, как дядя Лилечки у меня есть предложение. Наша любимая, дорогая моему старому сердцу племянница Лилечка как раз в брачном возрасте, а вы довольно близки. У тебя есть кандидат в сваты?
— Есть, — тут же подал голос штабс-капитан. — Так как Илья Штерн безотцовщина, я, как непосредственный командир, выступаю в данной ситуации его представителем и…
— ПРЕКРАТИТЕ ЭТОТ БАЛАГАН! — провизжал Шереметьев. — Какие еще сваты⁈ Какие представители⁈ Я это так просто не оставлю!
— Тише ты, Григорий, успокойся, — внезапно подал голос граф Воронцов. — Тут уже все решили. Я лично получил копию приказа от государя. Так что достаточно только засвидетельствовать и…
— Я протестую! — прокричал Шереметьев. — Я требую разбирательства!
— Требуй, — простецки ответил князь Долгоруков. — А толку?
— Что это значит⁈ — вскрикнул граф Шереметьев.
— Это значит, что государь-император прислушался к своему старому советнику и кузену, — ответил князь Долгоруков. — А на твое мнение мне посрать, Гриша, хоть удавись.
От такой грубости у Шереметьева аж дыхание перехватило, а я зажмурился, ожидая какой-нибудь магической атаки, ведь все присутствующие были колдунами, это явно ощущалось в воздухе. Вот только ничего не произошло. Внутри Шереметьева что-то сломалось, он безвольно сел на свое место и, уставившись в точку перед собой, притих. Столичный чиновник, который сидел рядом с ним, вообще старался лишний раз не дышать, лишь бы князь Долгоруков не заметил его присутствия.
