– Проблемы. Как можешь видеть – на крылатую рептилию я мало похож.
У меня дома по прежнему были гномы – и они отчаянно о чём-то спорили и договаривались. Бильбо Бэггинс сидел отдельно ото всех, гномы пожрали всё, что было в доме и после пирушки начали делить ещё не добытые сокровища. Торин ждал меня – Аркенстон и Торин это как Саурон и кольцо.
– Вот ты где. Мой камень.
– Я не твой камень, Торин, – фыркнул я, – а одного гнома придётся поучить смирению и хорошим манерам. Левикорпус! Петрификус Тоталус!
Его подхватило, он вытянулся по струнке и завис горизонтально в воздухе.
– Мы с Гэндальфом немного ему вставим извилины на место, а потом поговорим.
И потащил его в гостевую комнату, где шмякнул на кровать. Эльфы решили пойти за нами с Гэндальфом, а ещё Бильбо.
– Что ты намерен сделать? – спросил Гэндальф.
– Для начала попробуем основные чары определения проклятий, – я достал волшебную палочку и проведя над Торином, убрал её, достал другую вещь – стеклянный шарик, который тут же наполнился чёрной дымкой, едва ему стоило оказаться рядом с королём.
– Что это значит?
– Это определитель проклятий, – я закинул шарик и Леголас ловко поймал его, – тьма. Тёмное заклятие лежит на нём. Что ж, пришла пора попробовать, для начала основные методы.
Дальше я последовательно попробовал три заклятия – одно контрпроклятье среднего уровня, второе – более сложное, и третье – ещё более мощное, которые не сработали. Однако, количество тёмной дымки внутри шарика уменьшилось.
– Да, непросто дело. Попробуем магию света – Эспекто Патронум!
Передо мной появилась фигурка дракона, сотканная из света и источающая свет. Свет в самом широком смысле этого слова, а не свечение – свет как белая флюорисцирующая энергия, оставляющая приятные ощущения. На эльфов этот свет подействовал пожалуй сильнее, чем на всех остальных – они практически вылупились и начали смотреть на него как на чудо света. Коим оно и было – патронус омывал всех присутствующих чистой и светлой энергией, противоположной энергии тьмы, и он сел на грудь Торина. Тёмная дымка в шарике начала сжиматься в центре, метаться как насекомое, которое попало в огонь, носиться. Но не исчезло. Гэндальф прищурился:
– Этот свет похож на свет древ. Очень похож!
– Если я прав – древа работали по похожему принципу, что и это заклинание. Просто намного, намного мощнее. Чистая магия света.
Эльфов пробрало уж слишком сильно – они выглядели так, будто под наркотой. Пока действовал патронус – я усилил нажим, и тьма начала сжиматься ещё сильнее, а потом произнёс контрпроклятья.
Существовало два способа разрушить проклятье – одно из них – отменяющее заклинание. Оно, собственно, работало как кнопка выключения – то есть это штатная отмена, как правило у каждого проклятья было контрпроклятье – делать иначе – глупо. Самого же поразят твоим же заклинанием. Или не сможешь остановить его, когда будет нужно. Второй способ – это если нет кнопки – сломать его. Разрушить, то есть.
Контрпроклятья, если они известны – могли натворить любые волшебники – это заклинание. А вот разрушение проклятий – это сложное умение, почти искусство, которое требовало знания как эту дрянь ломать и с какой стороны браться – потому что проклятье в процессе его разламывания могло бы ещё и натворить бед – вплоть до уничтожения всего вокруг. Заковыристые проклятия на людях имеют свойство самоуничтожения вместе с субъектом проклятия.
Поэтому разрушить его дело непростое – но в данном случае мне помогал патронус и то, что заклятие было чистейшим тёмным – как магия дементора. Совершенно тёмное без проблесков силы этериуса. Объяснить, на что это похоже тем, кто не владеет магией – я не могу, потому что чувство магии не входит в пять стандартных чувств – то есть магия то была и чувствовалась, но объяснить даже на очень примерных аналогиях сущность, которую я ощущал – было нереально. Это было больше похоже на битву воли между мной и заклятьем, при этом нанося удары по тем местам, которыми оно связано с Торином.
Шум вокруг мне мешал, но на то я и профи, что не стал обращать внимания – петрификус спал с Торина, но он был в отключке и стонал, потел, извивался, словно от страшной боли. Я нанёс решающий удар по проклятью – отсёк его от разума Торина, тот вроде бы стал меньше стонать, потом – произнёс ещё несколько формул на древнем языке, незнакомом этому миру и проклятье начало слабеть и сдавать позиции – патронус засиял ярче, дожимая его и вот – проклятье наконец было преодолено. Оно было очень сильным.
– Нда, – я утёр пот со лба, – крепко же его прокляли!
– Он в порядке? – бильбо крутил головой.
– Теперь да. Теперь ему осталось только отдыхать и восстанавливать силы. Торин Дубощит по крайней мере станет более адекватен. Я надеюсь. Пойдёмте отсюда.
Торин заснул – я вытолкал всех из комнаты и затолкал обратно в гостиную внизу. Когда все расселись – в дверь постучали и послышался знакомый голос.
– Смауг!? – и в зал бесшумно вошёл старый хоббит, – Мистер Смауг, у вас гости?
– О, мистер Гэмджи, – я улыбнулся, – да, сегодня принимаем гостей.