На улице стоит лунная ночь, а все видно как на ладони. Наступать можно только по дороге, которую немцы расчистили от снега для себя. Вот по этой дороге мы и пошли в атаку. Главной ударной силой моего взвода был ручной пулемет Дегтярева. Мы завязали бой, и вдруг в горячке сражения я перестал слышать звук РПД. Подбежав к пулеметчику, я увидел, что оружие заклинило. Быстро разобрав пулемет, я устранил неисправность — перекосило патрон, и сам стал вести огонь по скопившемуся у дороги противнику. Деревню мы, конечно, не взяли. Ведь это же просто смешно, пытаться взять укрепленный вражеский пункт силами 30 человек! Немцы понастроили дотов, дзотов, оборудовали под огневые точки избы. Вскоре к нам прибежал посыльный от комбата с приказом отойти на исходные позиции. По возвращении я получил указание размещать взвод по избам. Но к тому моменту все дома уже были заняты, мы еле смогли втиснуться в забитые нашими солдатами избы.
Утром всех разбудил крик какого-то солдата: «Немцы!» Две атаки мы отбили, а в третью немцы пустили четыре танка. А у нас ничего против них нет! Им не составило никакого труда ворваться на наши позиции и устроить там кровавое месиво. Я с двумя бойцами-башкирами успел спрыгнуть в снежную яму у стенки сарая, которую выдуло ветром. Мы связали гранаты между собой, и только я привстал, чтобы посмотреть, куда пошел танк, как меня что-то сильно толкнуло под локоть. Оказалось, за моей спиной ехала еще одна вражеская машина, шарахнувшая по мне из пулемета. Очередью мне перебило плечо, гранаты вылетели, хорошо, что я не успел их поставить на боевой взвод. Я приподнялся и увидел, как танки давят наших ребят в селе, а те, кто успевал спастись, бежали в сторону леса… Я спрятал раненую руку под полушубок и тоже пошел туда. Я не бежал, а именно шел, в голове у меня царило какое-то безразличие ко всему происходящему. Так, не спеша, я дошагал до лесной чащи. Всех, кто смог уйти, взял под свое командование комбат Богданов, он погиб в одном из последующих боев.
В субботу 21 числа на разводе командир полка объявил: «Всем командирам запрещается покидать территорию лагеря!» Они же всю неделю в части, но на воскресенье уезжали к семьям. А немецкие самолеты над нами постоянно летали, чувствовалось, что вот-вот начнется. Мало того. Из Главного политического управления приезжал лектор и читал нам лекцию: «Не сегодня-завтра начнется война, а вы.», мол, вы тут такие безразлично-равнодушные сидите.
А в ночь на 22 июня объявляется боевая тревога. Ну, полк выстроился, стоим, прискакал связной на лошади, о чем-то с командиром полка переговорили, он командует: «Отбой! Коменданта штаба ко мне!» Я подхожу: «А ты с ротой связи и разведкой будь в боевой готовности!»
Мы на конюшне расположились, через некоторое время приказ от комполка: «Немедленно выдвигайтесь на командный пункт!» Пошли мы на этот КП, а это уже примерно четыре часа утра. Идем, а там озеро и туман над ним. И слышим в небе гул самолетов. Высоко летят, а солдаты смеются: «Смотрите, самолеты с крестами, скорая помощь летит.» Еще немножко прошли, нас немецкая «рама» встречает. Как налетела и как давай нас строчить из пулеметов. Так в пятом часу мы уже вступили в бой.
Не доезжая километров двух до КП встречает нас комендант штаба дивизии Чалый: «Немцы нарушили границу, и там идут бои! Вам нужно вернуться в лагерь и выдвигаться с полком!» Тут, надо прямо сказать, пошла паника. Командир полка послал отдельной колонной полковую школу, потом батальоны, тоже отдельно. В общем, получился встречный бой. А что такое встречный бой, когда во всем полку только мне пришлось воевать?..
Приехали в лагерь, а там ни души. Только палатки перевернутые… Солдаты говорят: «Лейтенант, давай хоть консервов наберем!» Набрали на полковом продскладе разных консервов. На оружейный зашли, а там автоматы ППШ. А ты представь, у меня в батарее в этой бригаде только у писаря-каптенармуса была винтовка, у всех остальные автоматы. Все это сложили, и машины тоже остались. Не успели убрать. И вот солдаты винтовки побросали, набрали автоматов.
Пошли мы на станцию Козлова Руда, где грузился полк. А там ни одного человека нет. Вышли в открытое поле, а по дороге сплошная колонна идет, даже дороги не видно. Через некоторое время как налетели бомбардировщики, как начали колотить, и там я потерял полевую кухню. Тогда мы с командиром роты связи приняли решение — идти не по дороге, а параллельно. По лесам. Таким образом до Каунаса и дошли.
Там через Неман мост, а перед ним посты. Постовые мне говорят: «Мы вам организуем проезд по мосту, прикрытие лошадей бронемашинами». Потому что из Каунаса стреляют отовсюду: со зданий, с кораблей. Это уже было 23-е число.
