Регулировщик подал команду: «Сейчас бронемашины будут, и вы с повозками между ними!» Прошли мы как-то, но кругом бой идет, откуда стреляют, не поймешь. Проскочили по улице в город, тут команда: «Разделиться! Одни идут на одной стороне улицы, другие по другой, и быть в полной готовности открыть огонь по окнам!» В общем, за ночь мы преодолели этот Каунас. А утром на постах всех сортируют — «Такая-то дивизия сюда, такая — сюда, 188-я — сюда!»
Тут немцы преодолели Неман и пошли на нас. Но наши так организовали бой, что немцев отбили. Тогда нас стали обходить. И вот когда обходить начали, вот тут уже организованно стали отходить. У нас командир полка был очень толковый. До войны он служил начальником боевой подготовки армии. Правда, он был очень грузный и не мог ходить. Мы даже взяли у литовцев бричку, чтобы он ездил на ней.
Как держали связь с вышестоящими штабами, не знаю, но нам поставили задачу — дивизии отходить в направлении Минска и по ходу уничтожать вторую волну наступающего противника. Передовые-то немцы ушли вперед. И, кстати, ни питания, ни боеприпасов у нас не было. Какое снабжение, если мы у немца в тылу? Помню, замполит полка выступил: «Клемент Ефремович сказал, нам страна второго комплекта боеприпасов еще не изготовила». Т. е. намекнул, что на немецкое надо переходить. В конце концов, почти все наши офицеры ходили с немецкими автоматами, больше половины солдат тоже с немецким оружием. Только немецкие гранаты доставляли неудобство. Ручки-то у них длинные, и их трудно разместить. А так почти полностью перешли на немецкое оружие. Даже 81-мм миномет немецкий захватили, правда, к нему было ограниченное количество мин. Только начальник артиллерии полка мог подать команду «огонь», ведь это наше самое мощное оружие. Но отступали очень организованно. И лишь когда сообщили, что уже идут бои за Минск, нам приказали отступать в сторону Ленинграда.
Так мы шли-шли, воевали с немецкими частями второго эшелона. И вдруг узнаем, что вышли из окружения. Немцы уже позади нас. Все, конечно, обрадовались. Не знаю, так или нет, но рассказывали, что командир дивизии поехал в штаб, возвращается назад: «Командующий северо-западного направления маршал Ворошилов приказал опять зайти в немецкий тыл и оказать помощь осаждаемому городу Опочка. Не допустить продвижения резерва!» Так мы опять оказались в окружении и перерезали дороги, ведущие на Опочку.
По дороге двигались небольшие подразделения немцев, мы их уничтожили. Дальше разведка сообщает — «по дороге идет немецкая кавалерийская дивизия». Доходит до наших позиций, и там их остановили огнем. Расположились в лесах, но нам надо принимать решение. Понятно, что если останемся до утра, днем дивизию уничтожат. У нас же половина людей совсем без оружия. А из тяжелого вооружения только этот немецкий миномет. Да еще раненых сколько.
Тогда начальник оперативного отделения дивизии звонит своему другу — командиру батальона и предлагает ему с группой солдат войти в соприкосновение с этой немецкой дивизией и разгромить ее штаб. Комдив соглашается на эту операцию.
И эти два друга подобрали всех комсомольцев, членов партии, человек 30, что ли, взяли, и ночью пробрались в немецкий тыл. Подняли такой шум, что немцы отвлеклись, а в это время наш комдив снял всю дивизию и лесом ушли. А эта группа чуть позже догнала нас. С этими двумя офицерами я встречался после войны в Москве. Этот командир батальона тогда уже преподавал в Академии имени Фрунзе, а начальник оперативного отделения стал генералом. Вот таким образом мы провели этот бой.
А я так и был комендантом штаба, в основном занимался штабной работой. Кто-то из штабных убит или ранен, я заменяю. И командиром взвода, и роты, и кем только не был. Только комбатом не был. Однажды даже исполнял обязанности начальника оперативного отдела штаба полка, когда его убило.
В общем, в ходе боя на станции Локня получили приказ — занять оборону на станции и прикрыть выход бронечастей из окружения. Ну, расположились там. Начальник штаба — 1-й номер пулеметного расчета, а я — 2-й. Смотрим, идет группа танкистов. В своих комбинезонах, но никаких танков.
Но командир полка все равно получил приказ перейти в контратаку. Продвинулись километра на два, но в разрыв между полками вклинились немцы и напали на наш штаб. Вот тут мы с начштаба из «максима» отстреливались.
Еще сильные бои шли на Западной Двине. Мы идем на мост, нас сворачивают: «По мосту техника пойдет, а вы вплавь давайте!» Преодолели ее в районе совхоза «Пограничник», а там на берегу расположились наши войска. Вот только здесь мы впервые за все время поели горячего.
Маршем идем, вдруг приказ — занять рубеж! Ну, заняли, окопались, тут эта дивизия побежала, и мы опять оказались в тылу у немцев. И так постоянно. Немцы же все время создавали ударные группы, они прорывались, а остальное их не касалось.
