Д.Л. — Да мы все там участвовали… Люди не выдержали этого издевательства и устроили восстание. Нет сил вспоминать, как нас танками давили… Я же видела все это, подбирала раненых. У одного парня кусок живота был вырван, я его дотащила до больницы, а врач кричит: «Даша, держите его, держите!» Я держу, врач делает перевязку, а из этого парня просто вылазит мясо и кровь. При мне он и умер… На всю жизнь хватило этого кошмара, что был в Кенгире… Люди карабкались на бараки, кто падал — тот под танк попадал… Пятьсот-шестьсот человек искромсали. А потом машины подъезжали, и кто был жив, тех забирали, куда-то вывозили — наверное, в другой лагерь.
В лагерях я отбыла тринадцать лет, в 1957 году вернулась домой. Меня оттуда привезли две медсестры, потому что я сама уже не могла идти. Провели до Гощи, а в село меня привез один знакомый парень из Мизоча, Миша его звали. Вернулась в село калекой, даже мама меня не узнала. Здоровье было навсегда подорвано после лагеря, но спасибо родственникам — они меня немного подлечили.
А.И. — Как сложилась Ваша жизнь после освобождения?
Д.Л. — Жила в Ровно, работала на неплохой работе в ателье.
А.И. — Как удалось устроиться?
Д.Л. — Очень тяжело было, меня три года не прописывали. Я поехала в Омск к подруге, пожила у нее немного, а потом вернулась в Ровно, нашла тут одну родственницу. Она говорит: «Не может быть, чтобы ты прожила здесь три года и не прописалась. Иди в милицию и скажи, что потеряла паспорт, чтобы выдали новый». Пришла я туда, а начальник милиции кричит: «Врешь, блядь бендеровская! Есть у тебя паспорт! Уезжай откуда приехала! Не пропишем тебя никогда!» Не прописывали меня и все! А если не прописана, то и работы нет. Поехала я во Львов к друзьям, там немножко побыла, вернулась опять сюда и все-таки сделала себе ровенский паспорт — знакомые помогли. А потом уже устроилась на работу в ателье и там работала до пенсии. Вышла замуж за Петра Лещака — он был родом из Ивано-Франковской области, в сороковые годы помогал УПА. Был настоящим патриотом Украины, патриотом с большой буквы, и ему очень повезло — в лагерях не сидел. Мы с ним удочерили девочку-сироту, вырастили.
А.И. — Как сложилась судьба Вашей семьи?
Д.Л. — После того как меня арестовали, родители стали вывозить в Сибирь. Когда к ним пришли энкаведисты, отца от переживаний разбил паралич, и после этого он несколько лет лежал. Так и умер парализованный… У матери забрали все, выгнали из дома, но уже не вывозили. Она потом жила у родственников, и на руках парализованный отец — такой, что хоть беги его живого закапывай в яму.
Сестра вернулась из лагеря слепой — работала в забое, что-то там взорвалось, и ей выжгло глаза. Всю жизнь прожила слепой, работала тут в Ровно в обществе слепых, шила одеяла. И за слепого вышла замуж, родила дочь.
Старшего брата Виктора арестовали за участие в УПА, дали ему расстрел, но потом заменили двадцатью годами каторги, из них отбыл лет пятнадцать. Приехал обратно на Ровенщину, жил в Гоще, а потом даже поступил в институт и стал замдиректора быткомбината. Женился, нажил двоих детей. Но брат имел ранение еще со времен УПА — поврежденный позвонок, так ему отняло ноги и он умер. Брат Василий отсидел срок на Колыме, вернулся домой и неплохо здесь жил. Но тоже умер молодым — заболел раком желудка и умер.
Вот такая моя жизнь. Я Вам и малой доли не рассказала из того, что надо рассказать. Дома у меня большая беда. У меня оба зятя говнюки, из «красных» семей, поэтому мне даже дома говорят: «Ты бандеровка!» Да, я бандеровка, я та, что отдала свою жизнь Украине. Молодость отдала на эту борьбу, в семнадцать лет села в тюрьму, девочкой нецелованной. Мы поклялись, что добудем Украинское Государство или погибнем в борьбе за него. Но что получилось сейчас? Я не могла такого даже представить — в Верховной Раде выступает эта сволочь Колесниченко и говорит: «Так бандитам и надо!» Мало им! С нас шкуру сдирали, а мы остались патриотами! И будем патриотами до конца. И Вы будьте, постарайтесь. Вам повстанцы рассказывают о пережитом — донесите это до людей, пусть молодежь знает о нас…
П.М. — В прошлом году мне исполнилось девяносто. Я родился 23 августа 1922 года в селе Роговичи тогдашнего Гороховского уезда Волынского воеводства, а сейчас это Локачинский район Волынской области. Родители были крестьяне, в семье нас было пятеро — папа, мама и нас трое братьев. Старший брат Василий, 1920 года рождения, был членом ОУН. Я был средний, а младшего брата звали Алексей, он в подполье не был. Обоих моих братьев уже нет в живых. Василий был замучен гестаповцами в Горохове во время войны, а Алексей умер недавно — тут, во Владимире-Волынском.
